Князь

Справа напрыгнул еще доброволец, уколол — князь, держа бердыш вертикально, отвел выпад; слева — опять отвел, закашлялся от пыхнувшего из люка дыма, но нижний удар все равно не упустил, прижав вражеский меч к палубе, а потом резко рубанув снизу вверх. Лезвие ударило пирата по кирасе, скрежетнуло, скользя выше, и разрубило подбородок, распоров лицо до левого глаза.

Бандиты приостановились, образовав вокруг опасного противника почтительный полукруг, но через считанные секунды вперед полезли пикинеры, теперь сразу шестеро. Князь пытался отвести одно острие — с другой стороны в кирасу упиралось другое.

Отпихивал его — два других тыкались в лицо. Оставалось только одно: пятиться, не давая нанизать себя на огромную булавку. Пять шагов — он ощутил спиной борт, попытался оттолкнуть лезущее к горлу острие, отклонился назад и перекувырнулся в море.

Кираса не дала ощутить удара спиной о воду, но она же свинцовой тяжестью поволокла его вниз, в черную глубину. Зверев отпустил бердыш, выдернул нож. Рывком от плеча вверх срезал правый ремень, левый. Опустил руку вниз, полоснул себя по боку, еще раз, еще — но клинок, похоже, попадал по пряжке.

Грудь с каждой секундой стискивало сильнее, и сильнее, как испанским сапогом. Отчаявшись, он ткнул ножом себя в левый бок, ощутил резкую холодную боль, однако железо соскользнуло, помчалось в глубину без него — а князь отчаянно заработал ногами и руками. Еще, еще — но вокруг продолжала колыхаться непроглядная темнота. На миг он испугался, что перепутал направление и сам себя заталкивает в глубину, — но тут впереди появилось светлое пятно, стало расширяться в стороны, и он, уже не в силах удержать в легких воздух, выпуская серебристые пузыри, вылетел на поверхность. "

"Несколько первых вдохов показались самыми сладкими в жизни, он не видел и не чувствовал ничего, кроме них. Потом мысли чуть прояснились, он закрутился, нашел взглядом сцепленные корабли. Неф горел задумчиво и печально. Пламя еще не залезло наверх — туда, где бегали с оружием люди, — но на нижней палубе оно захватило все свободное пространство, факелами вырываясь наружу через многочисленные окна — или как там они на парусниках называются? Такие же факелы должны были лизать деревянные борта каракки по ту сторону корпуса, пролезать в ее окна, расползаться по стенам и потолкам.

— Танки железные, и те горят, — пробормотал Андрей. — А уж парусники…

В воду пока еще никто не прыгал — но скоро это должно было начаться, и Зверев поплыл в сторону, подальше. Через минуту князь наткнулся на щит, выбрался на него грудью и добавил хода, работая ногами и подгребая руками. Лето на дворе, вода теплая. Можно плыть, плыть и плыть…

— Должен сказать, князь, вы опять плывете неверным курсом.