Князь

На миг они встретились глазами — и князь рванул клинок вперед и вверх, поперек груди недавнего капитана. Шагнул мимо него, поднялся на крыльцо, вошел в дом и упал в трапезной на лавку, кинув на стол окровавленный клинок.

— Хозяин, хлебного вина мне неси. Много. И человека в губную избу пошли, за воеводой. Воевода ждет…"

"Поединок стал последней каплей, после которой князь Сакульский окончательно утратил интерес к своему предприятию. Он шел вместе с набитыми людьми ушкуем и ладьями через Выгозеро и Повенецкий залив, Онегу и Свирь, покупал еду, требовал делать остановки для отдыха запертых в трюмах людей — но никакой радости от успеха, от близкого окончания пути он не испытывал.

Душа его дрогнула только тогда, когда ладьи вошли в устье Вьюна и стали одна за другой с шелестом врезаться в песчаный берег затона. Но дрогнула не оттого, что сделал он, — а от зрелища огромного водяного колеса, которое стояло недалеко от журчащего, прыгающего вниз по камням ручейка. И еще оттого, что за колесом выглядывала над лесом луковка церкви с позолоченным православным крестом.

Усталые невольники выбирались на берег, рассаживались в траве, ходили взад и вперед, пользуясь возможностью размяться.

Корабельщики привычно шарили в кустах в поисках сухих веток, раскладывали костры.

— Андрей, Андрюша! Вернулся!

По тропинке, забыв об огромном животе, бежала княгиня — Зверев кинулся навстречу, обнял:

— Что же ты делаешь? Что не бережешь себя? Девки где?

— Вернулся, вернулся, родный мой… Как ты? Цел? Как хлопоты твои?

— Разве не видишь? Привез людей, как и обещал. А ты как? Откуда все это? Церковь, мельничное колесо?

— Как же? Ты сам сказывал, что сделать хочешь.

Ты мне серебро оставил, я мастеров выписала, на Валаам сплавала… Освятили уже храм, действует.

— Потрясающе! Когда успела?

— Скучала больно, искала, куда руки с тоски приложить. Да идем же, идем… Баньку стопим с дороги, стол накроем… — Женщина крепко прижалась к его груди.

Князь постоял немного, удерживая жену рядом, потом отпустил объятия:

— Ступай, я сейчас догоню.

— Нет, — вцепилась Полина ему в руку. — Никуда больше не отпущу.

— Да здесь я, здесь…

Андрей немного вернулся назад по тропе, остановился, прокашлялся и заговорил:

— Слушайте меня все! Отныне здесь будет ваш дом, ваши поля, а я, князь Сакульский, стану вашим господином.

Знаю, многие из вас боятся перемен и, верно, думают: а не сбежать ли им назад? Так вот, слушайте и запоминайте. Отныне вы живете на Руси и только по ее законам. На Руси не делят людей на животных и хозяев. На Руси все люди равны. И хотя я ваш хозяин, вы можете жаловаться на меня в суд земский и воеводский. И судить нас станут, как равных пред Богом и имеющих равную душу.