Князь

Коли не хочешь за измену свою ответить, до вечера голову иноземца мне сюда принеси. Либо голова англичанина твоего у меня в сундуке лежать будет, либо ты сам в Разбойный приказ в цепях поедешь. А там, что побратим твой придумает, не моего ума дело. Я свой долг исполню полностью. Терентий, сюда иди, возьми ключ от поруба. Отдашь изменников наших гостю вот этому. Он до вечера суд княжеский чинить станет. А после заката — ужо мы свой учиним.

— Пойдем, княже, — позвал Андрея сгорбленный холоп. — Здесь, во дворе, они дожидаются. Токмо подпорку уберу…

Спустя полчаса пленники и их освободитель сидели за столом постоялого двора.

— Не ожидал, не ожидал, князь Андрей, — неторопливо обрезая маленьким ножиком кусок паровой белорыбицы, восхищался Юрий Семенович. — У тебя талант вразумлять тюремщиков. В Любеке за один день на воле оказался. Здесь за един час свободу нам добыл. А я уж до снега готовился в порубе бока отлеживать. Не ожидал."

"Зверев же смотрел на жадно поглощающего неведомый деликатес, тощего сына английского адмирала и лихорадочно пытался найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации… Мало того, что англичанин — так еще и адмиральский сын! Вот уж воистину — прямо британскому адмиралтейству тайну подарить.

Хорошо, хоть об этом воевода прознать не успел.

— Ты мне нравишься, капитан Мэтью Ро, — перебив дядюшку, сказал князь Сакульский. — Жаль с тобой расставаться, не хочу. Чего ты забыл в своей туманной угрюмой Англии? Оставайся здесь, у меня при дворе. Положу тебе жалованье вдвое больше капитанского, жену подберем ладную да ласковую, дом построю большой и светлый. Живи. Живи, Мэтью!

Извечная дилемма: человеческая жизнь против многовековой важнейшей коммерческой тайны, дружба и симпатия против государственных интересов.

И чего бы ни требовала совесть, мораль, справедливость — но государственные интересы неизменно оберегала неумолимая смертная казнь.

— Оставайся, Мэтыо…

«Оставайся, и князь Сакульский сможет поклясться, что подаренная тебе тайна никогда не покинет пределов Руси. И тебе не нужно будет умирать. Ты станешь веселым и счастливым кормчим, иногда будешь стоять у штурвала ушкуя, но куда больше времени — отдыхать в уютном домике, ожидая, не нужно ли ныне поехать куда княжеской чете, или они заняты другими хлопотами.

Оставайся…»

— Нет, князь, — замотал головой англичанин. — Мне не терпится рассказать отцу о своем открытии. Представляю, какие у него будут глаза, когда я скажу, что знаю новый путь в Московию! Что нам не нужно прорываться через Балтийское море и торговаться с датчанами и Ганзой…

— Что ты сказал?! — Андрей так хлопнул ладонью по столу, что подпрыгнули и англичанин, и князь Друцкий.