Князь

* * *Паузок корабельщика размеры имел примерно те же, что и «яхта» воеводы Корелы, но мачта тянулась раза в полтора выше. Быстрый или не очень — но к тому моменту, что ушкуй подошел к устью Вьюна, кораблик Евграфа уже покачивался на якоре возле берега, а сам купец скучал на корме с удочкой. Рядом забавлялись ловлей двое хлопцев лет этак по двадцать, может чуть больше.

— Клюет? — свесился с борта Андрей.

— Дуракам везет, — недовольно буркнул корабельщик и принялся сматывать снасть.

На палубе возле мачты трепыхались в корзине две полупудовые лососины, под ними блестели серебром несколько рыбешек поменьше.

Однако, судя по всему, повезло не хозяину.

— Чего вылупились, бездельники? Парус поднимайте, якорь тоже. Видите, уходит князь?

Ушкуй парусов не спускал — влетел в протоку на всей скорости, рассчитывая с ходу проскочить участок реки, не продуваемый ветрами из-за густого леса по берегам. Как обычно, Лучемиру это фокус удался — хотя ни Риусу, ни Левшию повторить его не получалось ни разу. За поворотом паруса опять выгнулись, повлекли судно вперед, и пять минут спустя оно причалило к привычному месту.

Паузок нагнал их только через полчаса, когда холопы уже начали разгружать трюм. Приткнулся носом к берегу ниже причала, и вскоре корабельщик поднялся на ровные, плотно сбитые бревна пристани.

— Ох, ну и махина! — покачал он головой, указывая в сторону ручья. — После ладожской стены ты, Андрей Васильевич, второй, кто смог меня поразить. Ужели ты сие чудо сотворил?

— Я придумал, да серебро для его постройки отсыпал. А строили мастера настоящие, умелые. И воду к нему они же отводили. Сделано прочно, на века, можешь не беспокоиться.

— А мне-то оно чего, княже? — пожал плечами купец.

 — На ногу не упадет, крыши не продавит.

— Ты просто не понимаешь, Евграф, — улыбнулся Зверев. — Как думаешь, что оно делает?

— Знамо что. Мельницу крутит.

— Мимо, — погладил подбородок Андрей. — Что еще предложишь?

— Порох трет? — с легким придыханием предположил корабельщик.

— Мимо. Еще идеи есть?

Купец надолго задумался.

— Ладно, не мучайся, — пожалел новгородца Зверев. — Колесико это через кривошип пакет из пятнадцати пил вперед-назад двигает. А сверху на пилы под своим весом бревна опускаются.

Штук пятьдесят в день. Получившиеся доски мужики сортируют по размеру и запускают в другие лотки, где их обрезают по краям спаренные пилы. И все это — идеально ровно. Потому как не люди работают, механизмы. У них руки не трясутся, и от глазомера у них ничего не зависит. Все просто: с одной стороны люди запускают лес, с другой получают обрезанные со всех сторон доски. Теперь понятно, почему они обходятся мне куда дешевле, нежели у ваших пильщиков?"

"— Да, серьезное дело, — кашлянул в кулак Евграф.