Князь

Поперва от Ладоги до Ильменя, опосля по Ловати…"

"— Это же сколько они нас волочь будут? А помнишь, Лучемир до Лук под парусом всю дорогу плыл, и довольно быстро добирался.

— Так то в половодье, княже! Течения нет, воды много, лавировать можно без опаски. А ныне…

— Понял, — оборвал его Андрей. — Но пешком — это долго. Пять дней… За пять дней мне до усадьбы добраться надо. Как это сделать, каким путем?

— За пять ден никак не доберешься, княже, — покачал головой Риус. — Коли до Новагорода добираться — так день по озеру Ладожскому, да еще по Волхову при попутном ветре два дня.

А без ветра и все пять будет. Коли к Ивангороду повернуть — то по Неве вниз по течению получится, да по заливу еще… Ну два дня выйдет до Ивангорода. Однако же по Нарве без бурлаков не подняться. Да и по Великой на двух веслах мы не выгребем.

— А от Нарвы дорога до Великих Лук имеется?

— До Пскова есть, через Гдов, то я слышал. А до Лук…

— Правь к Ивангороду, — решительно приказал князь. — Уж от Пскова — и дороге не быть? От него, помнится, на Русь никаких рек не течет. Значит, токмо на лошади или телеге и доберешься. Должны быть дороги, должны.

По примеру деда, Риус отважно вел ушкуй через ладожские просторы и в скоро наступившей темноте. Андрей же долго смотрел на повисшую низко над волнами почти полную луну и ушел в носовую каюту только, когда небо уже начало светлеть. Как ушкуй скатывался вниз по стремительной Неве, как пересекал Финский залив — он не видел. Он вышел на палубу, когда судно миновало устье Луги.

— Подходим, княже, — гордо сообщил Риус, удерживающий под мышкой глянцевую рукоять руля. Под глазами у него темнели от недосыпа синяки.

— Хорошо, — кивнул Зверев, вернулся к себе, надел короткий цельнокатаный войлочный кафтан, прозванный холопами «татаркой» и отличавшийся от обычного поддоспешника богатым шитьем золотой нитью и катурлином да застежками на груди, опоясался саблей, уронил в рукав любимый кистень, перекидал все серебро из сундуков в поясную сумку, вышел обратно.

— Вон оно, княже, — указал вперед рыжий. — Глянь, аккурат две ладьи из Нарвы выкатываются. В нее править?

— К берегу…

Мальчишка кивнул, навалился на весло:

— Ребята, концы главного паруса отвязывайте… А опосля сразу стягивайте его, зарифляйте!

Осадка у груженого ушкуя не превышала двух метров — оттого-то он без опаски и через Финский залив проходил, и в устье не самых глубоких рек, вроде того же Вьюна.

С пустыми трюмами, да еще и без команды он не мог сидеть в волнах глубже метра.

— Насколько к берегу приближаться, Андрей Васильевич? — когда до пляжа оставалось с сотню сажен, поинтересовался молоденький кормчий.

— Иди, иди, — кивнул Зверев.

— Я носовой один подберу все же… Да, княже?

Андрей безразлично пожал плечами.