Князь

Мыслил еще людей на помощь призвать, мудрых, честных: а где взять? Что ни извет открываешь — на воевод жалятся, что в суде их нет справедливости ни на един гран. Кто по знакомству судит, кто по злобе, кто за того, что подарки богатые принес, решение принимает. И как тут быть? Сидят в приказах Поместном, Разбойном, Разрядном дьяки старательные, воевод на места выбирают самых разумных и честных. А как на место те садятся — ну ровно подменяет их кто. Опасаюсь, себе помощников наберу — и с жалобами слезными то же случится, что и на погостах и весях. Не станет и в моем суде совести, справедливости.

И что тогда люди скажут? Кому верить, на кого надеяться? Посему сам и читаю с друзьями ближними.

— Это верно, — признал Андрей, прогуливаясь по горнице, чуть не по пояс заполненной овеществленным человеческим плачем. — Хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам.

— Не успеваю сам. Дня не хватает, сна не хватает, сил не хватает, терпения. Чую часто, что гнев, а не сострадание к несчастным испытываю.

— Гнев — плохой советчик, — ожидая продолжения, кивнул Зверев. — Я бы, наверное, уже на второй день такой работы голову кому-нибудь бы отрубил.

Скорее всего, почтальону.

— Посему тебя и вспоминал, боярин. Все гадал: а чтобы этот дерзкий и быстрый сделал? Как бы узел Гордиев разрубил, чтобы и справедливость была, и силы не все до капельки на нее тратились?

— Ты ищешь правды, государь, или жалости? — повернулся к Иоанну Андрей.

— Ты о чем молвишь, боярин? — склонил голову набок юный царь.

— Жалость в том, что труд потрачен огромный, государь, что безмерно в нем любви к людям, старания и самоотверженности. А правда в том, что все это ерунда, мусор, помойка, полный и никому не нужный хлам.

 — Зверев подобрал несколько свитков и небрежно подбросил вверх.

— Да как у тебя язык повернулся, боярин?! — моментально вскипел Иоанн. — Это же слезы, это чаяния людские, это надежда их последняя на справедливость царскую.

— Ну и что? — пожал плечами князь Сакульский. — Дело правителя не в том, чтобы в каждую дырку с затычкой влезать и каждый чих платочком вытирать. Дело твое, государь, — сделать так, чтобы дырок таких не было, а коли и случатся, так чтобы сами они, без твоего участия, быстро слугами честными затыкались.

— Где их взять, честных? Об том ведь и речь!

— Сами, государь. Пусть сами находятся. Ты говоришь, люди жалуются на несправедливость суда воеводского? Так ты прикажи, чтобы они из своей среды выбрали двух представителей, в честности которых уверены. По одному от людей служивых и людей черных. Пусть на суде они вместе с воеводами дело разбираемое слушают. И чтобы ни один вердикт не считался законным, коли выборные от людей его не подтвердят, не согласятся с его справедливостью.