Князь

Не успел я до приказа добраться — ан меня уж гонец поджидает. Перемолвиться чем-то Иоанн Васильевич с тобой желает. Посему завтра в Кремль поезжай. Во дворец войдешь за Благовещенским собором. Там стена к Грановитой палате почти примыкает, и двери есть.[130] У них сразу после заутрени духовник царский ждать будет, Сильвестр. Меня не приглашали. Видать, тайны у вас с царем появились?

— Какие тайны, — зевнул Зверев. — Хотел меня Иоанн к разбирательству челобитных привлечь, да я отмазался.

— «Отмазался», мыслишь? — коротко хохотнул над забавным словом боярин. — Гляди, завтра посадят чернила изводить.

Эх, княже, был ты вольным рубакой, а станешь тощим щелкопером. Ну почивай. Велю до заутрени разбудить.

Андрей остался один, снова вытянулся в постели. Но сон, как назло, пропал. Из обрывков сна вспомнилась только Людмила Шаховская. Рыжие кудри, разлет бровей, россыпь веснушек, прямой нос над сурово сжатыми, чуть не сморщенными губами, гордо, даже надменно вскинутый подбородок, тонкая изящная шея… Именно такой он видел ее последний раз, именно такой она сейчас представала в его мыслях. Настолько подробно, что он сам немного испугался.

Из живота юной женщины растеклась, закрывая тело, легкая дымка. Он придвинулся, провел сквозь блеклую преграду ладонью, ощущая ее рыхлую туманную сущность, мягкость, обволакивающую неспешность, шагнул вперед — и оказался рядом с качелями, что носились вперед-назад над комлем золотой кровли. Дальше крыши разглядеть что-либо было невозможно: все, что находилось дальше десяти саженей, размазывалось в цветные пятна. Угадывалась только огромная высота.

— Не упади, — посоветовал Зверев. — О доски ударишься.

— У меня в спальне ковер… — растерянно ответила княгиня.

Она качалась в одной бязевой рубашке, и Андрей, не утерпев, щелкнул пальцами, вызывая теплый летний дождик, на каждой капле которого сияла яркая радуга. Ткань стала быстро намокать, становясь прозрачной и прилипая к телу.

— Как ты смеешь?! — Она полуотвернулась, прикрываясь локтем.

— При чем тут я? — Зверев остановил качели, наклонился к самому ее лицу. — Ведь это твой сон.

И молодой человек осторожно коснулся ее губ своими.

— Как ты смеешь? — не отстраняясь, спросила Людмила.

— Но ведь это всего лишь сон, — ответил он.

 — Здесь можно все…

Ученик чародея провел ладонью по ее бедру — и влажная ткань исчезла вообще. Он зарылся носом в ее волосах — увы, не ощутив запаха. Положил ладонь ей на грудь — но не ощутил даже тепла. Действительно, это был всего лишь сон.

— Тут что-то не так, — встревожилась женщина. — Уходи!

— Хорошо, — кивнул он. — Кстати, княгиня, ты веришь в вещие сны? Молчишь? Приходи завтра в дом князя Воротынского. Встретимся.

Она вскинула руку и решительно осенила его крестным знамением.