Князь

Их тела наконец-то слились в единое целое, заставив вскрикнуть и Людмилу, и Андрея, рванулись навстречу друг другу, смывая потоком страсти остатки разума, осторожности, приличий и морали. Горячий смерч поглотил все, что было мужчиной и женщиной, смешал все это вместе, а потом взорвал единым пламенем, спалившим все силы, что оставались в людях за скоротечный, но столь сладкий миг.

Немного придя в себя, Зверев наклонился, завел ладони ей под лопатки, поднял обмякшее тело, поцеловал одну грудь, другую, тихо спросил:

— Так это похоже на сон?

— Еще как… — ответила юная женщина.

 — Ой, я не смогу сегодня молиться… в домовой церкви… Нет, не смогу. И смотреть на тебя спокойно не смогу…

Она вдруг прижалась к нему, сильно обняла, несколько раз поцеловала, попадая куда придется, осторожно оттолкнула:

— Помоги… Ты ничего не порвал? Если муж хоть что-то заподозрит, он меня убьет. Совсем убьет, он от ревности звереет. Сам повод выдумывает, а потом за косарь хватается. Крючки, крючки на месте? Их не я, их девка вечером расстегивает, она заметить странное может. Застегни… Скажи лучше, если что не так. Я придумаю… Скажу, зацепилась, порвала.

Могла поскользнуться на лестнице.

— Не нужно, — так же осторожно, как расстегивал, вернул крючки в прежнее положение Андрей. — Все целое. Будто и не трогали.

— Это хорошо. — Она развернулась, положила ему ладони на плечи, приподнялась на цыпочки и поцеловала. В губы. — Какой чудесный сон. Он тоже вещий?

— Да. Даже не сомневайся.

— А где Ксеня? Спряталась?

— За дверь во двор вышла.

— Бедная, там же темно. Одевайся, я ее позову.

Спустя десять минут попрошайка и Андрей ковыляли через двор к воротам.

Княгиня постояла в дверях кухни, потом вдруг перекрестилась, громко попрощалась:"

"— Благослови вас Господь, Божьи странницы! Грызло, Федот, как снова Ксеня с юродивой появятся, сразу в светелку ко мне посылай. Акафист Покровный выучить с блаженной хочу, и молитву сохранную апостолам Петру и Павлу. А не будет меня — велите кормить да за мной сразу посылайте.

— И чем ты только хозяйку так пронимаешь, Ксенька? — удивился привратник и закрыл за попрошайками калитку.

По темным улицам — сторонясь караулов — они пошли довольно быстрым шагом.

Старая сводня тоже обрела изрядную прыть, а клюку просто сунула под мышку. Уже минут через десять они оказались в ее укрытии. Андрей переоделся, попрошайка же запалила фитиль масляной лампы, поставила на полочку перед суровым образом пророка Даниила:

— Ну как? Удалось мне угодить тебе, княже?

Зверев выгреб все золото, что брал с собой, и молча вложил ей в руку. Нищенка издала возглас, похожий на довольное кошачье «Мяу!» и предупредила:

— Я завсегда здесь, у ступеней храма Успения. За страждущих молюсь.