Князь

Андрей закинул за спину бердыш, поднял от дверей ведьмину метлу, в правую руку взял угощение, вышел на залитую лунным светом улицу, поставил его на перила крыльца, сбежал на двор и закрутился, заметая вокруг себя утоптанный снег, местами забрызганный кровавыми каплями.

— Веселись над лугами бубенчики, разливайсь над дорогой колокольчики. То не дуб трещит, то не лед звенит, то девки красные на пляски сбираются, то парни румяные каблуками притоптывают: ты приди, приди, Стрибог могучий, ты приди, приди, Стрибог веселый. Покружись с нами в кругу хмельном, угостись за столом общим.

А поперва, Стрибог, помоги хозяюшке замести землю русскую, унеси с нее сор темный, заровняй одеяло белое. Ты испей, Стрибог, вина сладкого, ты закуси его хлебом белым, спой нам песню свою неминучую, несдержимую, неодолимую…

Ученик колдуна кружился с ведьминой метлой, заставляя прикосновениями тонких веточек взмывать легкую снежную пыль. Он вертелся быстрее и быстрее, поднимая в воздух все больше снега. Следуя за метлой, морозный ветер разгонялся, кружась, растекаясь в разные стороны. Вихри разлетелись по двору, действительно выравнивая, словно гигантским скребком, снег, начали подниматься выше забора, выпрыгивать наружу, шелестеть поземкой по огородам и заиндевевшим садам, вьюгой застучались в окна.

Зверев, не переставая вращаться, вышел через распахнутые еще татарами ворота, прокрутился, до самой околицы и, перейдя на бег трусцой, заторопился по изрытой десятками копыт дороге к лесу. Снег обволакивал путника, мчался куда-то в свисте ветра — но мертвенное сияние полной луны все же пробивалось через искрящийся туман и высвечивало путь на три-четыре шага впереди.

Когда следы увели князя в дубраву — вихри ударились о стену леса, осыпались целыми сугробами, притихли, продираясь между стволами, но не сдались. Метла находилась в руках Зверева — и ветер, посланный волей Стрибога, продолжал бушевать рядом с ним. Оставалось всего версты две. Час пути. Андрей перешел с бега на шаг, уже не очень боясь, что поземка занесет вражеские следы. Дороги в лесу и так хорошо заметны. Главное, чтобы проходимыми были, чтобы не очень их сугробами занесло. Но об этом разбойники сами позаботились.

Ветер натужно выл в ветвях, кидался пригоршнями снега, стряхивал иней с деревьев. Одинокий воин шагал вперед в сплошном серебристом мареве, да и сам давно сверкал от осевшего на накидке снега. На расстоянии вытянутой руки его силуэт в этом тумане еще различался, но с пары шагов — уже нет.

Наконец впереди показались алые огоньки близких костров. Зверев опять закружился, усиливая холодную, колючую пургу, махнул ведьминой метлой, посылая вихри вперед, на широкую поляну средь высоких дубов.