Князь

Стрелами закидали, да целыми и ушли. И опять закидали. И опять. Вам еще повезло, что леса по берегам от Волги, а то бы они еще и со всех сторон налетали, да стреляли, стреляли. Так вымотают порой, что воины только о сдаче в полон думают. А сами арабы при этом и потерь почти не имеют. Вы заметьте, что и татар всего две сотни. Каково же будет, коли их две тысячи окажется? До Казани всего три перехода осталось. Странно, что до сих пор подмоги дозору не подошло.

— Видать, Сафа-Гирей еще рать собрать не успел, — предположил князь Воротынский.

 — Хватит спорить, други! Давайте выпьем за здоровье воеводы нового, князя Сакульского! Дабы задор молодой дольше в нем сохранялся.

Зверев опрокинул в рот кубок, но ответил все же не князю, а боярину:

— Нет плохого оружия. Есть воеводы, что не способны применить его верно и складно. И гуляй-городом можно арабов ваших хваленых бить, и простой рогатиной. Подумать только надобно, а не в лоб тупо переть.

— А коли так, что же прете? — тут же парировал Выродков. — Выходит, плохой ты воевода, Андрей Васильевич?

— Иван Григорьевич! — опасаясь ссоры, вскинул руку Воротынский.

Но Зверев в ответ согласно кивнул:

— Видать, плохой. Стреляю много, думаю мало. Пари, боярин. Спорим на пять гривен, что завтра рогатинами повоевать получится?

— А спорим!

— По рукам?

— По рукам!

Уговор спрыснули кружкой доброго испанского вина, после чего гость наконец-то перестал к месту и не очень поминать своих любимых арабов, и бояре заговорили о более близкой всем теме: о погоде и видах на урожай.

* * *Поутру с тремя сотнями ополченцев в стремительную атаку умчался Федор Друцкий.

Его отряд, вяло постреливающий в гарцующих перед излучиной татар, голова обоза нагнала через час. С пустыми колчанами сотни вернулись в ряды Передового полка. Вскоре показались и казанцы, стали выкрикивать издалека какие-то ругательства, подкрепляя их стрелами с широкими калеными наконечниками. Андрей переглянулся с кузеном, перекрестился, проверил, прочно ли застегнут под подбородком шлем, и вскинул руку:

— Первые сотни, за мной! — Он дал шпоры коню, заставляя его перейти в разбег.

 — За мной, за мной, ур-ра-а-а!

С тяжелым топотом копыт, выбивая подковами ледяную крошку, кованая конница начала разбег. Зверев рогатину даже трогать не стал: татары и так бросились врассыпную, пуская с разворота стрелы со свистульками и уносясь вниз по реке. На рысях идти — за четыре часа до самой столицы их гнатъ можно.

В этот раз ратники преследовали казанцев куда дольше, чем обычно: версты три, и дальше, за излучину.