Князь

Однако татарин все равно уже повалился, и впереди открылись сверкающие кольчуги, круглые щиты с крестами и коловратами: свои! Князь Друцкий одновременно с кузеном послал в атаку кованые сотни со своей стороны — и две стальные лавины в считанные минуты раздавили лучников между собой.

— Вот так, знай наших! — Андрей подъехал к Федору, друзья обнялись. — Ну где там этот путешественник? Пусть полюбуется.

Холопы, спешившись, торопливо обыскивали убитых, снимали оружие, ловили лошадей. От недалекого обоза доносились приветственные выкрики. Когда же телеги и сани докатились до места схватки, ратники увидели только мертвые тела: туши коней, неподвижных полураздетых людей.

Таков закон: кто сражался, тому и добыча.

— Ловко мы их, — подвел итог княжич. — Теперь до самой Казани спокойно пойдем.

— Твои бы слова, да Богу в уши. Надеюсь, хоть до вечера приставать не будут.

И действительно, до сумерек татарские дозоры на реке больше не появлялись. А вечером веселый Михайло Иванович опять привел в гости в Передовой полк своего друга. Иван Григорьевич выглядел молчаливым — видать, думал, где теперь взять пять гривен.

Все же полное боярское годовое жалованье от казны — так просто в кармане не нашаришь.

— В этот раз я ничего не прихватил, — сообщил Воротынский, усаживаясь на вчерашнем месте. — Ты именинник, тебе и угощать.

— Князь, Андрей Васильевич! — в самый неподходящий момент влетел в юрту царский холоп. — Государь тебя кличет!

— А что случилось?

— Скорее, князь, скорее!

— Иди, Андрей Васильевич, — развел руками Воротынский. — Государю тебя придется уступить. Но ты поторопись, вино долго ждать не умеет. Высыхает.

Он довольно засмеялся.

Холопы уже собирали на расстеленной поверх ковров скатерти стол, Василий Ярославович принес в бочонке петерсемену, послал холопа за Федором Друцким: тоже ведь герой праздника. Зверев только тяжко вздохнул и направился за посланником.

В царском шатре было необычно тихо. Андрей откинул полог, охнул и перекрестился: на ковре перед троном лежал, вытянувшись во весь рост и закрыв глаза, воевода Вельский. Рядом — не на троне, на земле — понуро сидел Иоанн. Он поднял голову, с тоской глянул на гостя, с трудом разомкнул сухие губы:

— И чего мне теперь делать, боярин?

В памяти моментально всплыла картина: «Иван Грозный убивает своего сына».

Зверев быстро оглядел тело — но никаких ран не заметил. Тогда он подошел к самодержцу и присел рядом.

— Опять дерзишь? — совершенно без эмоций спросил царь.

— Что случилось-то, государь?

— Пришел ко мне князь Дмитрий и начал сказывать, что надобно немедля назад в Москву поворачивать. Что лед трещит, а мы все под Казанью сгинем. Я, конечно, потребовал далее идти. Ведь всего переход и остался. Он опять про свое.