Князь

Святейшая Троица, помилуй нас, Господь, очисти грехи наши, Владыка, прости беззакония наши, Святый, прииди и уврачуй бессилие наше — для Твоей славы. Аминь.

— Ой, ё-о… — Только теперь князь заметил, что семья мельника изменилась до неузнаваемости: тела их усохли, скрючились, как музейные мумии, кожа почернела.

— Ты что-то повелел, княже? — забеспокоился Илья.

— Ничего. Скидывайте вниз и засыпайте хорошенько. А этих двоих… Бог мне судья. Этих двоих, смердов, лицом вниз в могилы положите. На всякий случай. Неладное что-то вокруг творится. Не нравится мне все это.

— Почему лицом вниз? — удивился Изольд.

— Делай, что сказано, — шепотом приказал Пахом. — Колдунов и упырей так кладут. Дабы дороги из могилы на землю не нашли. Опускай.

Андрей, перекрестившись, пошел к Аргамаку. Бросил через плечо:

— Заканчивайте. Часа вам на прочее баловство хватит? Чай, не город вам отдают, две повозки набрать успеете.

Как всегда, суровая действительность подпортила людские планы. Пока холопы разоряли дом, начал накрапывать дождик. Одна из повозок оказалась со сломанной ступицей, пришлось вещи с нее перегружать, перекидывать колеса.

Пахом предложил пообедать на дорогу под крышей — чтобы потом не мучиться под дождем… В итоге обоз тронулся в путь уже сильно после полудня. Через час путники добрались до первого россоха, и князь Сакульский решительно повернул влево — чем севернее дорога, тем скорее она выведет к Великим Лукам.

Снова потянулась узкая мокрая просека. Темная листва, неровная полоска темно-серого неба над головой, занудный мелкий дождик, скрип колес, чавкающая глина под копытами, под колесами, под ногами… Спустя три часа путники миновали перекресток, потом второй.

Андрей, стиснув зубы, поворачивать не стал. Последнее дело туда-сюда наугад петлять. Тогда уж точно никогда в жизни нужного пути не найдешь. Уж лучше неправильное направление выбрать, но придерживаться его от начала и до конца. Дорогу просто так в лесу не прорубают. Раз она есть — должна куда-то вести.

Ближе к сумеркам лес наконец расступился, и путники оказались на краю обширного луга, дальний край которого терялся у горизонта. Еще пара верст — пошли хлеба, огороды, длинные грядки капусты и шпалеры огурцов.

Однако глаз уже привычно отмечал следы запустения: сорняки, покосившиеся подпорки, желтые, не убранные вовремя плоды.

— Видать, снова ночь с саблей в руке коротать… — понял Зверев. — Хоть бы укрытие надежное найти. А то ведь не убережешься.

Дождь перестал, однако тучи продолжали грозно нависать над головами, грозя в любой миг прорваться ливнем. Сумерки торопились превратиться в непроглядную тьму.

— Глянь, княже! Вроде жилье!

— Где?

— Да вон же, Андрей Васильевич, на облаках кровля темнеет, треугольником.