Князь

Андрей привстал на стременах, но ничего не разглядел. Однако времени для поисков не осталось, и он решил рискнуть:

— Поворачиваем! Давай, Изольд, раз ты такой глазастый, показывай.

Обоз свернул на склизкую, изрядно размокшую колею, пополз по ней. Где-то через версту Зверев тоже различил на фоне темного леса крышу большого одинокого строения. Только это было не жилище, а огромный, с самолетный ангар, деревянный сарай без окон. Скорее всего, скотный двор. Рубят такие на дальних выпасах, чтобы домой в деревню скотину не гнать, а укрыть ее от зверья и непогоды рядом с пастбищем.

— А может, оно и лучше, — пожал плечами князь. — Весь обоз разом под крышу заведем — нам же проще.

Людей как-то не удивило, что строение было пустым и тихим — однако же надежно закрытым изнутри.

— Дозволь, Андрей Васильевич, я наверх влезу? — предложил Изя. — Дранку на углу разберу али жердину выбью."

"— Не мучайся, — махнул рукой князь, — и так уже темнеет. Отвернитесь все, я сам открою.

Он произнес заклятие, резко развел руки и, услышав стук упавшего засова, потянул саблю:

— Они где-то там, прячутся. Найдите их, ребята, или ночью они найдут нас.

Холопы ринулись внутрь, подкидывая с обильно унавоженной земли куски рогожи, охапки сена, отворачивая жердины, заглядывая в ясли и бочки. Пахом полез по приставной лестнице наверх, на сеновал, занимавший половину чердака. Илья подобрал деревянные вилы и принялся гулять от стены к стене, тыкая ими в землю. Где мягкая — там, стало быть, схрон или тайник.

— Нашел! — Изольд опрокинул ногой бочку, примерился саблей по голове усатому круглолицему коротышке, но тот взвизгнул и с ловкостью улитки нырнул обратно в укрытие:

— Нет! Не-ет, не надо! Не убивайте! Не убивайте, милые!

— Вылазь, упырь чертов!! Вылазь, все равно убью!

— Стоять! — вскинул руку Зверев.

— Да ты чего, Андрей Васильевич? Он же нас не пожалеет!

— Не-е-ет! — Словно надеясь удрать, коротышка отчаянно семенил торчащими из деревянной емкости ногами.

— Оставь, Изольд. Вспомни мельника. Вспомни упырей в Перевозе. Они все днем как мертвые лежали, не шевелились. Даже когда из окна их выкидывали, в костер тащили — не двигались. А этот вон какой шустрый. Стало быть, не нежить.

Холоп убрал саблю, уперся двумя руками в бочку, опрокинул ее вертикально, потом взялся снизу за край и подкинул вверх. Емкость с гулким стуком покатилась в сторону, а на земле, сжавшись в комок, остался сидеть человечек в зеленом кафтане, в черных шерстяных шароварах и прочных юфтевых сапогах. Борода его была редкой и короткой, но черные усы почему-то росли густо. Голову покрывал ровный бобрик недельной щетины, на пальцах поблескивали два золотых кольца.