Князь

— Ну и кто ты таков, мил человек? — приблизился к нему князь Сакульский. — Откуда взялся, куда собирался и отчего в бочке этой поселиться захотел?

— Я-я-я-я… — Незнакомец остановился, сглотнул и продолжил более внятно: — Купец я Островский, именем Семен Чекалин, три возка сукна дорогого со Пскова в Дорогобуж доставить хотел, по уговору давнему, но твердому. Три дня тому усадьбу боярина Калединова миновали. Мыслили завернуть, товаром похвастать, продать чего, коли по нраву придется. Однако же усадьба сия заперта оказалась накрепко, и никто даже на стук не выглянул.

Двинулись мы тогда далее, докуда Господь времени светлого отвел, да недалече отсюда на ночлег и остановились…

— Перерыв, — остановил его князь. — Ребята, заводите сюда обоз, пока вконец не стемнело. Пахом, ты там куда пропал?

— Я так мыслю, княже, — выглянул с сеновала дядька, — сюда надобно до утра схорониться. И тепло, и мягко. А коли лестницу затянуть, без шума наверх и не забраться. Нежданно упыри не нагрянут, успеем взяться за железо.

— Так и сделаем, — кивнул Зверев. — Слезай пока, холопам одним не управиться.

Тридцать коней распрячь! А еще воды достать нужно и сена задать. Колодец должен быть снаружи. Какой же скотный двор без колодца?

На сеновал люди забрались уже в абсолютной темноте. О свете пришлось забыть — какой огонь в таком месте? Холопы затащили наверх лестницу, уложили на стропила, Пахом в темноте роздал всем по шматку изрядно переперченной ветчины, кому не по вкусу — предложил копченых лещей. Никто не согласился: поди разберись на ощупь с рыбьими костями.

— Эй, купец Чекалин, — окликнул нового знакомого Зверев. — Так что с твоим обозом здесь приключилось?

— С обозом? — Купец тяжко вздохнул: — Про сукно свое ныне и не ведаю.

А славное было сукно, аглицкое, по пять гривен тюк. Эх, как же я теперь артельщикам на глаза покажусь? Полторы сотни гривен, как одна копеечка…

— Так куда он делся-то, Семен?

— Ох, не ведаю, боярин. Мы как на ночлег-то встали, все ладно было. Костер развели, кулеш заварили. Укладываться начали. Я по нужде малой в сторону отошел — ан тут всадники невесть откуда примчались. Мыслишка у меня явилась: боярин Калединов нагнал, прикупиться желает.

Тут ведь, сам знаешь, боярин, дорога малохоженая, купцы с красным товаром редко заглядывают.

— Не боярин, а князь! Слышь ты, смерд? Князь Сакульский, Андрей Васильевич! — судя по голосу, прикрикнул на купчишку Пахом.

— Ох, прости, княже, не гневись, бес попутал. Видел, что путник знатный, ан званием ошибся. Прости меня, несчастного, совсем разум мой в бочке сей помути…

— Что дальше было? — перебил его Зверев. — Приехали всадники, и..?"

"— А-а… Ну это… Порты я подтянул.