Князь

 — Кхм… Прибавится тебе работы, дядька, пополнение обучать. Хватит ли оснастки воинской на всех?

— У нас в кладовой бердыши и сабли имеются, — напомнила княгиня. — Мыслю, на три-четыре десятка ратных людей хватит. И тегиляев два десятка.

— Бердыши лучше, — скользнув по ней взглядом, кивнул Андрей. — Ими без опыта драться можно. Ничего, к отцу за лошадьми заедем, он поделится. У него мастера давно бердыши куют, наверняка запас есть. Броню… Броню потом докупать придется. Долго у тебя еще?

— Семь человек еще, княже.

— Славно. Ну заканчивай.

Он бросил прощальный взгляд на хряка.

Красавец! Жаль, не перед кем похвастаться добычей. Отец с матерью далеко, перед холопами красоваться позорно. Андрей махнул рукой и побежал вниз, к причалу. В голове крутилась извечная человеческая мысль: где взять денег? Государево жалованье на содержание дружины будет только через год после того, как он своих холопов по разряду на сбор выведет, а одеть в броню, вооружить их, посадить на коней требовалось прямо сейчас. И удовольствие это чертовски недешевое…

Оброк крестьяне повезут только осенью, к Юрьеву дню. Евграф начнет делиться прибылью, когда первый корабль от пирса отчалит, добычи никакой не предвидится… Где же взять серебро? Беда…

Ночевать он отправился в дом.

Полина свое обещание сдержала, не пришла. Но Зверев все равно никак не мог заснуть, крутился с боку на бок, укладывался и так, и этак. Почему-то его сильно раздражало, что эта новая постель черемухой не пахла совершенно. И это открытие мешало расслабиться.

«Надо взять себя в руки. Нужно найти повод, обругать ее хорошенько. Выпороть. Потом еще раз и еще. Будет знать! — уговаривал он сам себя и пытался придумать, к чему в поведении жены можно придраться.

Но в голову ничего не шло. — Значит, придраться надо без причины!»"

"В слабую полудрему он провалился только утром. Комната быстро наполнялась светом, пробивавшимся сквозь веки. Неожиданно с легким шелестом отворилась дверь. Князь расслабленно перекатился на живот, напрягся, готовый вскочить и вступить в схватку, чуть приоткрыл глаза. Он увидел подол шелковой рубахи, босые полные ноги, почему-то мокрые. Бесшумно ступая, нежданная гостья прошла совсем рядом, со слабым стуком поставила что-то на сундук у изголовья, повернулась к постели.

— Спи, любый мой, отдыхай. — Легкий шепот, волна тепла, словно кто-то пронес руку над самой щекой. И все — гостья ушла.

Как только дверь затворилась, Андрей поднял голову. На сундуке стоял букет незабудок и колокольчиков.

— Черт! — вырвалось у него, и сон окончательно пропал.

Завтракать он не стал, с рассветом умчался в сторону Волчьей речки, на охоту. Лука не взял — надеялся набить кистенем зайцев. И был жестоко наказан за самонадеянность.