Князь Путивльский. Том 2

Поэтому ночью мы легли в дрейф и перегрузили на шхуну почти все эти товары, забив под завязку не только трюм, но и каюты. Ткани сложили на палубе между мачтами и накрыли запасным парусом. На галере осталась лишь малая часть груза, в основном бронзовая посуда. Я решил не навещать родственников в Ахее, а продать остаток груза и галеру где-нибудь по пути домой.

Ветер сменился сперва на восточный, а потом на юго-восточный, причем к середине дня раздувался, а ночью стихал. Чтобы не терять время, днем шли под парусами, а ночью галера переходила на весла и брала шхуну на буксир. Гребцы, привыкшие спать по ночам, сперва взроптали, затем убедились, что после захода солнца грести не так жарко, как днем, и начали налегать на весла с удвоенной силой. Худо-бедно, а даже имея на буксире шхуну, узла по три выгребали.

Я хотел продать приз на острове Родос, но вышли намного восточнее, почти к самому Криту. К тому времени ветер зашел на юго-западный и покрепчал баллов до четырех. Я решил не упускать его и пошел дальше, хотя питьевой воды оставалось в обрез. Половину воды, которая была на шхуне, пришлось передать на галеру. Там запасы были всего на три дня. Галеры привыкли ходить возле берега и на ночь ложиться в дрейф, имея возможность брать свежую чуть ли не ежедневно.

В итоге нам пришлось зайти на остров Наксос. Это самый большой остров архипелага Киклады. После захвата Константинополя архипелагом завладели венецианцы. Они образовали здесь герцогство Наксосское, которое номинально считалось вассалом Латинской империи, а фактически — собственностью республики Венеция. Сейчас им правил Анжело Санудо, сын основателя герцогства. Город шел от порта вверх по склону, напоминая амфитеатр. Большинство домов было из белого мрамора. Наверное, здесь его и добывают. Наверху располагалась каменная крепость Кастро с круглыми и прямоугольными башнями. Ее сложили из светло-коричневых камней. Две угловые башни еще достраивали.

К шхуне подплыл портовой чиновник на двухвесельной лодке. Греб он сам, поэтому я сперва решил, что это торговец. Только когда чиновник потребовал, чтобы ему дали подняться на судно, догадался, кто он такой. Лицо у сборщика подати было такое хмурое, что я решил, что он не венецианец, а славянин. И опять ошибся. Говорил чиновник без акцента на том варианте латыни, который в будущем станет венецианским диалектом итальянского языка. Я объяснил ему, что зашел только взять воду и купить еды.

— Вряд ли у вас найдется покупатель на эту галеру, — закончил я.

— А за сколько ты хочешь ее продать? — поинтересовался он."

"Я назвал разумную сумму, уточнив:

— Без гребцов. Они будут отпущены на свободу, но их можно будет нанять дешево, потому что деваться им будет некуда.

— Я хочу ее посмотреть, — сказал чиновник.