Князь Путивльский. Том 2

Сразу уходите подальше, чтобы гребцы до вас не добрались.

Судя по выражению лица, капитан пожалел, что не согласился на Константинополь. Мы быстро забываем, какие гадости сделали другим. Память перегружена тем, что другие сделали нам.

Пролив Дарданеллы был буквально забит никейскими военными кораблями. Галеры, большие и маленькие, нефы и торговые суда поменьше, рыбацкие баркасы. Я решил, что готовиться штурм Константинополя. О чем и спросил сборщика подати. На этот раз деньги собирал вальяжный ромей лет сорока пяти, у которого на каждом пальце, исключая большие, было по золотому перстню с красным непрозрачным камнем, вроде бы яшмой.

— Нет, — ответил никеец. — Заключаем брак между сыном императора Феодором и дочерью болгарского царя Ивана. Невеста с матерью переплыли на азиатский берег, а царь Иван остался на европейском берегу со своим войском. В Лампсаке сам патриарх Герман обвенчает молодых.

Дочке Асеня, если не ошибаюсь, девять лет. Действительно молодая.

— А сколько лет Феодору? — поинтересовался я.

— Одиннадцать, — ответил сборщик подати.

Что ж, тоже не старый. Поиграют в куклы несколько лет, а потом живых примутся делать.

— Теперь с помощью болгар мы быстро вышвырнем латинян из своей столицы! — не скрывая радости, произнес никеец.

А нужно ли это царю Болгарии?! Хотя стать тестем ромейского императора, наверное, приятно. Только вот интересно будет посмотреть, как внук Ивана Асеня пойдет уничтожать болгар. Впрочем, это, во-первых, будет проблемой болгар, а не их бывшего царя; а во-вторых, надо, чтобы Елена родила сына; а в-третьих, чтобы ее сын получил трон. В Ромейской империи власть редко переходит к прямому наследнику. Так уж у них повелось.

28

Дома нас ждало известие, что монголы под командованием Бату громят булгар. Говорят, с тех краев потянулись вереницы беженцев в русские княжества. Их заставляли креститься и разрешали поселиться на свободных землях. В народе ходила незыблемая вера, что и на этот раз лихая беда минует Русь. Мол, побоятся нас, больших и сильных, а не то шапками закидаем. Поэтому продолжали разбираться между собой."

"Следующим летом Ярослав Всеволодович, Князь Новгородский и Переяславль-Залесский, пришел с войском к Киеву, выгнал оттуда Изяслава Владимировича, князя Новгород-Северского, и сам занял стол. Новгород он оставил своему сыну Александру, который войдет в историю под прозвищем Невский. Старший его брат Юрий Всеволодович сидел на Владимирском столе. Так что семейка теперь контролировала три из пяти Великих княжеств Руси. Остальные два пока были под крылом Ольговича — Михаила Всеволодовича, Великого князя Черниговского и Галицкого.