\

Пока летели, подругу балкой по голове долбануло. Упали и я отключился. Очнулся когда неотложка из района подъехала. Глаза открываю, а эта дура на мне без сознания. Ору: «Снимите её, мля, с меня!» Оказывается, у неё в причинном месте чего-то сжалось и нас никак не разъединить. Я им говорю, вколите её что нибудь расслабляющее, а они мне: «У неё черепно-мозговая травма, может ласты склеить. Колоть будем только в реанимации в больнице». Тушу эту со мной, часа два в скорую пихали. Машина в колее на дно села… Короче через четыре часа только нас разъединили. Представляешь? Уже в больнице.

Так представь, это все за полчаса разлетелось по этажам. Дед потом со мной лежал в палате. В 1943 году контужен был в Брянской области. С тех пор проблемы с речью имелись, почти не говорил. Вот он когда мою историю узнал, ржал так, что речь восстановилась полностью. Думал, из больницы выйду, поеду обратно, найду ее…"

"— За убийство уголовная ответственность. — Я не выдержал. С одной стороны мне бы на хрен мужика послать. Но с другой, у него такой вид несчастный, а история, реально оборжаться можно.

— Аааа…да я не собираюсь, ты чего.

Вот еду ей предложение делать. Снится мне, стерва, каждую ночь.

Парень снова тяжело вздохнул.

— Это любовь, — Хохотнул сверху Соколов. Он, оказывается, ни черта не спал, прекрасно все слышал.

— Как у взрослых все сложно… — Поддакнул со своей полки Семён.

Мужик сразу засмущался и ретировался по-тихому. Он, видимо, на такое количество слушателей не рассчитывал.

— А Вы не могли высказаться, когда он только нарисовался? — Спросил я Стаса и Сеньку.

— Не. — Соколов зевнул и повернулся на другой бок.

 — Интересно было, что расскажет. Слишком рожа у него помятая.

— Ага…– Младшенький свесил голову и посмотреть на меня. — Видишь, Жорик, поговорка про то, что дурак дурака…ну, ты понял…выходит, очень верная.

Я пообещал Семену, что сейчас стащу его вниз, а потом все-таки выкину из вагона на ближайшей станции.

— Ну, хоть не на ходу. — Совершенно спокойно прокомментировал Младшенький и, повторив вслед за Соколовым те же самые манипуляции, повернулся задницей.

Буквально через пять минут с обеих полок донеслось равномерное посапывание, изредка прерываемое храпом.

— Сволочи, — Сказал я вслух, но всем было по хрену. Все реально заснули.

Самое обидное, стук колёс и правда укачивал. Глаза закрывались сами собой, но заснуть, один черт, не мог. Все посторонние звуки, которых, естественно, было до хрена, упорно лезли в мозг. Про запахи я вообще молчу.

Когда подошло время выгружаться, я уже был раздражен и, мягко говоря, недоволен жизнью.

Но недолго. Вскоре мое настроение пошло вверх, а вот Соколов начал материться.

Глава 16. Стасик.