\

Я даже открыл рот, собираясь едва ли не впервые в жизни извиниться, но Переросток, натурально, как самый настоящий бык, нагнул голову, зарычал, а потом побежал прямо на меня. Естественно, в том состоянии, да ещё и при уровне агрессии, возникшей между нами, ответил Переростку тем же. Мы столкнулись с такой силой, что на мгновение из груди вылетел весь воздух, но устоять на ногах не смогли ни я, ни Андрюха. Просто кувырком покатились в пыли, при этом с энтузиазмом работая кулаками.

Сложно оценить, кто из нас мог бы реально навалять сопернику. За Милославским, а значит, и за мной, однозначно был какой-то профессиональный опыт.

Судя по направлению моих ударов, по их сконцентрированной, несмотря на состояние, силе, по движению рук, которое выдавали рефлексы тела, по тому, как уворачивался, даже будучи прилично подмят братцем, мой предшественник занимался скорее всего боксом. Я в прошлой жизни данное направление спорта иногда тоже практиковал, не на уровне, конечно, кандидата в мастера спорта, а чисто для себя. Но тем не менее. Поэтому, в этом, конкретном случае, совпало мое знание и умение Милославского.

Но Андрюха тоже был далеко не прост. Естественно, ему однозначно не хватало профессиональных навыков, но зато он вырос в деревне, где нет понятия «бой по правилам». Здесь в почете обычная, пацанская драка, когда в ход идёт все: кулаки, зубы, злость. Да и комплекция у братца, натуральный откормленный бычара. Короче, битва наша шла с попеременным успехом. То я ухитрялся оказаться сверху, и тогда братцу прилетало несколько крепких ударов в челюсть или в ухо. То, в следующую минуту, уже он сидел на мне, очень ощутимо, вдалбливая кулак или в печень, или в любое другое место, куда мог попасть.

Каких-то громких фраз, оскорблений или ругани не звучало ни с его, ни с моей стороны. Потому что, говорить в тот момент нам было не о чем. Обоих накрывала неконтролируемая злость и желание выместить обиду.

На отдаленной периферии сознания я уловил какие-то посторонние звуки, будто кто-то звал по имени, однако они, эти звуки, меня не цепляли. Видел перед собой лишь грязное, испачканное дорожной пылью и кровью лицо Переростка. Все. Больше ничего.

Не знаю, чем бы все это закончилось, потому что бешенство ни хрена не уходило, а только набирало обороты.

Но внезапно нас обоих окатило ледяной водой. Раз, а потом сразу же второй. Это было так неожиданно, что мы остановились, Андрюха внизу, я — сверху, и, совершенно не понимая, где находимся, попытались словиться с реальностью."

"А находились все там же. По дороге от дома Егорыча к центру Зеленух и совсем неподалеку от дядькиного двора.

Рядом стояла Наташка, злая, как настоящая фурия. У нее только что волосы не стояли дыбом от бешенства.