\

Вот сейчас ситуация по факту получилась ровно, как в этой выстраданной в процессе народного опыта философской мысли."

"Просто в итоге, было как-то неожиданно, на подобный эффект точно не рассчитывал, выставляя себя дураком, Андрюха проникся моим поступком до глубины души. Серьезно. Но это произошло потом. Прежде нам пришлось выдержать несколько часов запоминающегося времяпрепровождения. Особенно братцу. Мне, конечно, тоже, но Андрюхе досталось больше.

Пришел фельдшер и без остановки ржал минут десять. Смотрел на место, где имелась травма, потом закрывал лицо руками и реально ржал.

Громко, издавая звуки, которым позавидует любая приличная свинья. Даже не конь. Что-то среднее между хрюканьем и длинным, долгим звуком «ы-ы-ы-ы-ы». Лицо он закрывал ладонями, так понимаю, дабы больного не заплевать, потому что от чрезмерного веселья слюна фельдшера летела во все стороны. Смеялся он буквально до икоты, сползая со стула. Все остальные, Зинаида Стефановна, дед Мотя и даже Клавдия, пытались держать себя в руках, но тоже нет-нет с их стороны слышались сдавленные звуки, тщательно подавляемого хохота.

— Погодите, погодите… — Иван Петрович, так звали единственного на все село представителя здравоохранения, который в своем лице объединял несколько вакансий сразу, от медсестры до хирурга в случае крайней необходимости, — Ещё раз можно?

— Опять с начала? — Братец тяжело вздохнул и грустно посмотрел на сидящего рядом, на табуретке, мужчину с медицинским чемоданчиком в руках.

— Зачем же с начала. Не-е-е-е… С начала не надо. Там все понятно. С того места, где в курятнике появились баба Зина и Клавдия…

Фельдшер уже обработал место ранения антисептиком, а по русски говоря, просто спиртом, и теперь чисто угорал со всей этой истории.

Андрюха, кстати, моей же версии и придерживался. Якобы неудачно захотел пометить территорию клавкиного петуха. Петух такого вопиющего безобразия позволить не мог, потому и совершил акт мести.

— Не буду. — Насупился братец. — Что ж я, клоун вам что ли …

— Нет, ты не кловун, Андрюха, — Встряла Зинаида Стефановна, — Ты теперь — Хреноклювик. Так и будем звать. А что? Вон Нинкин муж, Слепневой, он под энтим делом всегда ищет, кому в морду дать. Так его и зовут, Серёга Мордобой.

А ты…Ну, понял аналогию, да?

Иван Петрович в который раз громко хрюкнул и загоготал в голос, утирая слезы.

— Все! Хватит! Жорик, пошли домой. Щас ещё там будет… Концерт по заявкам. — Психанул в конец Переросток.

Мы всё ещё находились в доме у Клавдии, которая хлопотала вокруг пострадавшего. На меня, кстати, она косилась с интересом. Походу слова о любви запали ей всё-таки в душу и память. Не дай бог, конечно. Этой особы мне сейчас для полного комплекта не хватает. И без того голова пухнет от насущных проблем.