\

Поэтому я всячески избегал встречи взглядами и вообще смотрел либо на Андрюху, либо в пол. Типа, не понимаю ни черта, никаких намеков.

По словам фельдшера, которые он всё-таки смог выдавить сквозь свой ржач, петух, просто-напросто, рассек часть пористого, так сказать, тела. Поэтому и крови было столько много. Там же, по сути, кроме крови ничего и нет.

После того, как место ранения было обработано, а затем ещё смазано специальной мазью для заживления, рана же один хрен имелась, опасность заражения миновала. А вот опасность в очередной раз стать нам звездами ближайших дней, наоборот, росла с максимальной скоростью, громадными скачками.

За фельдшером, на другой конец деревни, бегала Зинаида Стефановна.

Ясное дело, за эти полчаса Зеленухи в красках и лицах узнали историю о том, как Жорик сбесился окончательно. Вместо того, чтоб мчать в сторону Москвы, примчал в курятник к Клавдии. Прямо как был, с чемоданом. И на топографический кретинизм не спишешь. Явно слишком различные весовые категории: Москва и сарай местной продавщицы. Это не микрорайоном промахнуться.

А поступил Жорик, то есть я, таким образом, потому что втрескался в нее, то есть в Клавдию, по уши.

В этом месте, слушатели выказывали различную степень недоверия. От «да иди ты!» до «все ты, Зинка, брешешь!» На что супруга деда Моти клятвенно гарантировала достоверность сведений из первых уст.

После того, как Жорик, то есть я, пробрался в клавкин сарай и засел там, подло маскируясь среди кур…Такой стресс у птицы, такой стресс… И кстати, цель данного мероприятия осталась неизвестной, но планировал городской дурачок явно какую-то херню. По данному моменту признательных показаний от влюбленного, то есть от меня, по заверению рассказчицы, не поступало.

Так вот, засел, значит, Жорик в засаду, но его, то есть меня, разыскали Матвей Егорыч вместе с Андрюхой, которые решили предотвратить беду, спасти честное имя продавщицы. Логично предположить, мое имя спасать уже было поздно по мнению и бабы Зины, и местных. Ну, не суть… Главное, сильнее всего акцент в рассказе делался на деда Мотю, который совершил самый настоящий героический поступок. В чём этот поступок заключался, уточнений не имелось, но «охала» его супруга в данном месте повествования выразительно, с гордостью, тем самым давая простор для размаха фантазии деревенских жителей. "

"Короче, пока Зинаида Стефановна привела фельдшера из дома, который находился аж за Погостом, при этом, как на зло, встретив все село по дороге, история претерпела изменения и имела несколько вариантов концовки. В том числе, будто покалечил Андрюху лично я, пытаясь вырваться на свободу, чтоб потом грязно домогаться Клавдию. Петух в некоторых вариантах тоже фигурировал, но как-то неубедительно.