\

И вот только в этот момент, глядя на бледное, взволнованное лицо Николая Николаича, я вдруг понял, он ведь дед Сереги. Мой… мой прадед? Типа того. Ольга Ивановна и ее судьба как-то сильно зацепили после рассказа Лиходеева, а Николаича я вообще упустил из этой схемы.

Но по сути, мне, Никонову Денису, он родной прадед… Мандец… А потом пришла следующая мысль. Ещё более хреновая. Наташка — дочь прадеда. Значит, мне она…

Мляха муха…

Аж в глазах потемнело, отвечаю. Я в два шага оказался рядом с ближайшим стулом, на котором лежала стопка папок, скинул их одним движением и плюхнулся задницей на освободившееся место.

Убейте меня … Нет, не буквально, ясен хрен, но… твою мать… Я по траве, получается, со своей двоюродной бабкой катался? И она трогала меня за… Не хочу об этом даже думать.

— Георгий, что?!

Николаич тут же подскочил ко мне и принялся трясти за плечи.

— Что? Говори! Случилось что-то?! С Натальей беда?

— Беда…Да. — Я растерянно посмотрел на председателя, от души желая им всем провалиться к чертовой матери со своими интригами. Понарожали детей по всей стране. А теперь разбирайся, кто, где, кому приходится.

Юридически, конечно, Жоржу Милославскому девчонка никто. Но я, блин, не Жорж Милославский. Условно говоря. Я — Денис Никонов.

— Да что такое…Не мычишь, не телишься… — Николаич повернулся к столу, схватил графин, набрал воды в рот, а потом от души плюнул этой водой прямо в меня.

— Эй! Вы чего? — Я сидел теперь, как дурак, с мокрой рожей, а у меня, между прочим, сильный психологический стресс. Мало того, новости бодрее некуда, так ещё вода стекает прямо по лицу на одежду. Я уж не говорю про то, что не сильно люблю, когда в меня плюют.

— Что с Наташкой?!

— Да откуда я знаю?! Вот прицепились.

 — Ухватил край футболки и вытер физиономию, — Не видел ее, как из машины вышла.

— А чего говоришь, что беда?! — Николаич в сердцах грохнул стаканом об стол.

— Кто? Я? Вообще ничего такого не говорил. Это Вы тут истерику устроили. Взрослая девка. Дома она, наверное.

— Не может быть. Вернулась бы в Зеленухи, зашла бы ко мне. Из-за того, что ее мать умерла, Наталья к нам относится с трепетом и заботой.

— Так. Стоп… Какая мать? У Вас жена умерла? Так вроде недавно Андрюха говорил, она в колхозе работает.

Или это другая? Вы, Николай Николаич, очень резвый тип. Везде отметиться успели.

— При чем тут моя жена? Аа-а-а-а… Вот досада… Все время забываю, что ты не местный… Наталья — племянница моей Валентины. У нас детей не было. Говорю же тебе. А у Вали семья большая. Их тринадцать и все девки, представь. Вот у младшей сестры муж непутёвый. Был. Все за бутылкой гнался. По «этому» делу утонул. А Ирина, сестра Валентины моей, после его смерти заболела. Уж не знаю, связано ли это, но говорят, любила мужа сильно.