\

— Да вы что, издеваетесь? — Председатель уже не нервничал, он откровенно злился. — Один Наташкой пугает. Беда, говорит. У тебя что? Что все? Русский язык для кого придумали? Для китайцев?

— Все. — Повторил дед Мотя.

Глава 24

— Да что все?! Ты нормально можешь сказать? — Председатель был не бледный. Он теперь был красный. Я бы даже сказал, бардовый. И выражение лица такое, сейчас или сам от удара скончается, иди деда Мотю прибьет. Оба варианта были такое себе.

— Висит она, понимаешь. А я снять не могу. Висит, горемычная… На березоньке… Помощь нужна. — Матвей Егорыч шмыгнул носом и вытер его, свой нос, рукавом рубахи.

— Кто висит? Наталья? — Николаича зашатало.

Я понял, сейчас он без сил сядет, причем, мне на колени. Потому что стоял председатель по-прежнему рядом. Да и меня, честно сказать, аж прострелило. Не может быть… Матвей Егорыч что-то путает.

— Какая, к чертовой бабушке, Наталья?! Совсем ты того? Наталью твою днём видел. Все с ней в порядке. Злая только чего-то была. Пар из ушей шел. Она к тебе, вроде, собиралась, а потом ее бабы на поле с собой забрали. Сказали, нечего по деревне без дела шляться, надо колхозу помогать.

Она и отправилась к Валентине. Кстати, просила тебе передать, что все с ней нормально, в Воробьевку не поехала. Я только забыл тогда забежать. Занят был. Но сейчас вспомнил. Все нормально, в общем, с Наташкой. Передаю информацию. У матери она в помощниках. Вот ты вообще. Чокнулся тут со своими бумажками. Счетовод хренов. — Егорыч покрутил пальцем у виска.

— Да чтоб тебе, Матвей… — Председатель набрал воздуха в грудь, собираясь в красках расписать, что конкретно он от всей души желает деду.

Подозреваю, приятного в этих пожеланиях оказалось бы очень мало.

Но потом покосился на меня и, видимо, решил оставить высказывания до следующего раза. Тем более, как ни крути, а принес дед ему благую весть. Наташка жива-здорова, где-то с матерью на поле.

— Так и кто висит тогда, не пойму? Ты нормально можешь объяснить?

— Кошка наша. Лизка. Залезла на березу и висит теперь. На самом верху. Достать бы надо.

— Матвей…Егорыч… — Председатель, наконец, выдохнул. Долго и протяжно. — Матвей Егорыч. Не пошел бы ты со своей кошкой… на улицу вон. Попроси кого-нибудь. Народу что ли нет? Только с глаз уйди, боюсь не сдержаться.

А я — лицо при исполнении, так сказать.

— Слушай, лицо при исполнении, берёза тут неподалеку растет. Два шага пройти. Вот чего кобенишься? Кого мне звать-то? Сам знаешь, погогочут и все. Толку не будет. А эту кошку очень надо.

Николаич шустро приблизился к деду и уже привычно потянул носом возле его лица.

— Да что ты тут пыхтишь. Правду тебе говорю, достать надо эту сволочь. Она … Эх, ладно! — Матвей Егорыч в очередной раз махнул рукой, — Расскажу, как есть.