\

А чего там любить? Не человек, а так… подобие. Но не суть. Наталье было около двух лет. Встал вопрос, что делать. Ну, мы с Валькой посоветовались и решили, что-то не так, наверное, в этой жизни делали, раз нам бог детей не дал. Взяли ее к себе. Наталью. Официально все оформили. Вот, вырастили достойного человека, красавицу, умницу. Оно же как выходит, не те родители, что родили, а те, что вырастили. В деревне про Наталью все знают. Просто никто уже и не помнит, наверное. Она же, как родная. Ближе, чем родная. Мы ее привезли хоть и маленькой, но, когда ребенку два года, тут никак беременность не изобразишь.

Да и зачем? Все равно одна кровь. Валентине уж точно. Поэтому Наталья к нам относится с огромной любовью. Считает настоящими родителями. Называет матерью и отцом. Заботится о нас. И никогда не допустит, чтоб я, к примеру, волновался. А тут с утра ни разу не дала о себе знать.

— Да ладно… — Я откинулся на спинку стула, бестолково пялясь на Николаича. — Ну, хоть не из детского дома опять…

Однако, при этом, что вполне понятно, у меня появилось чувство огромного облегчения. Будто тяжесть с плеч упала. Жизнь снова заиграла красками, можно сказать.

Топиться я, конечно, не побежал бы, но мучаться мыслью о том, что ухитрился увлечься бабулей, хоть и двоюродной, ну, его на хрен.

— Что, значит, опять? — Председатель в ответ так же бестолково уставился на меня. — А кто из детского дома? Неужто ты?

— Вообще не удивился бы. И даже, наверное, был бы рад. Только, к сожалению, говорят, на мать сильно похож. Так что, вряд ли.

— Это, да. Светкина копия.

Вот тут я не выдержал и засмеялся. Серьезно. Громко, в голос. Потому что вся эта история с детьми, внуками и сложными родственными связями меня всё-таки добила.

Никогда даже представить не мог, что окажусь в центре подобных событий. Вообще.

Единственный нюанс, и я уверен, так оно на самом деле произошло, моя гибель, закончившаяся воскрешением в теле Жоржа Милославского, имеет определенный смысл."

"Опять вспомнилась та телочка, которая любила порассуждать о переселении душ. Вот она, как раз, что — то подобное и рассказывала. Прочла книгу, по-моему… Тут уже не скажу точно. В общем, якобы второй шанс дают, дабы ты мог изменить какие-то прошлые грехи. Свои или близкого человека.

Вот какая-то такая хрень. Жаль, более подробно не помню ее слов. В голову не приходило, что это может пригодиться. Походу, Жорж Милославкий — это моя, так сказать, карма.

Не знаю, чем бы закончилась трогательная сцена между мной и Николаичем, но дверь кабинета резко открылась, громыхнув о стену, а на пороге появился дед Мотя, который тяжело и хрипло дышал. Вид при этом у него был настолько растрёпанный, будто Матвей Егорыч не бежал к сельсовету, а кувыркался по земле.

— Все. — Выдал он и махнул рукой.