\

— Очень смешно… — Я с укором посмотрел на Матвея Егорыча. Типа, взрослый, серьезный человек… Блин, ну, ладно. Просто взрослый. Насчёт серьезного я сильно загнул.

— Все это, конечно, здорово. Надо думать, как Жорика с кладбищем связать… — Выдал вдруг Матвей Егорыч.

Он наклонился к нам с Андрюхой совсем близко и начал говорить шепотом. Зачем, на знаю. Один хрен никого рядом не было. Но со стороны смотрелось так, будто мы заговор вселенского масштаба затеваем. Ещё Переросток постоянно оглядывался на предмет свидетелей. Пока его дед Мотя в бок не ткнул, чтоб он слушал, а не башкой крутил.

— С каким, блин, кладбищем? Не надо меня связывать. Я ещё молодой, если что. Вас вон давайте. Вам уже можно налаживать контакт. — В идеях Матвея Егорыча, на опыте всех предыдущих гениальных задумок, мне уже мерещился подвох.

— Я те щас налажу! — Дед Мотя зыркнул в мою сторону, — Хочешь леща отцовского? Мигом оформлю.

— Да что-то до хрена вас, отцов. Один с ремнем бегает, обещает жизни научить. Тоже по-отцовски. Искренне и от души. Говорит, он мне, как второй батя. Теперь Вы. А у меня, если что, свой в Москве имеется. Многовато выходит.

"

"— Твой, Жорик, в Москве дюже занят. Решает серьезные вопросы союзного уровня. Ему некогда на тебя, дурака, время тратить. Понял? — Матвей Егорыч слегка шлепнул меня ладонью по лбу. — Муха… Была. Я сейчас говорю про сторожку. Пора официальную причину для твоего там появления придумать. Ты сегодня участковому, когда он за нами придет, начни рассказывать, что, мол, очень тебя заинтересовала разрушенная церковь. С исторической точки зрения. Хотел бы изучить. Посмотреть. Может, архивы какие остались. Их, конечно, нет. Но ты главное, тему эту заведи.

Потому что, подсказывает мне интуиция, даже когда пройдут эти две недели, Ефим нас в покое не оставит. Вот посмотрите. Так и будет постоянно приглядывать. Да ещё Зинка моя…Совсем баба чокнулась. Я же в первый день после всей истории с клубом, хотел ночью смыться. Так кобыла моя сидела, караулила. Ты, говорит, куда, Мотечка? Говорю, в сортир я, Зиночка. Она со мной поперлась. На следующую ночь опять попробовал. Хрена там. Сидит, зеньки свои вылупила. Я уже и лунатика из себя изображал. Хватит ржать! Кони. Пришлось импровизировать. Ни черта. Теперь перед сном Зинка каждый вечер тащит кровать к двери. Там спать ложиться. Говорю, чокнулась баба. В общем, мне не вырваться пока что. А нам надо воды наносить. Много. Надо сырье, так сказать, приготовить. Брагу поставить.

Матвей Егорыч резко вдруг осекся и отстранился. Из входной двери школы появился Федька. Как дед Мотя его только заметил?

Шел Федор, как всегда, с недовольной мордой. Зря, конечно, Ефим Петрович надеялся, что мы тут все подружимся. Бредовая идея. Никогда нам с Федькой не быть даже товарищами.