\

— Почему не стреляли? — Я ткнул пальцем в ружья, которые дед Мотя принялся заботливо укладывать в свое транспортное средство, сокрушаясь при этом об утерянном рюкзаке. Подозреваю, Андрюха хотел задать именно такой вопрос.

— Эх...Хороший был рюкзак...— Протянул в ответ Матвей Егорыч."

"Нормально? Очень его расстроило, что рюкзак достался кабану. Меня бы, например, гораздо больше огорчило, если бы кабану достались мы. А он за какой-то мешок переживает.

— Так почему? — Мне прям вот очень было услышать ответ.

— Куда стрелять-то? Секачу, даже если в лоб попасть, ни черта не будет.

Там место определенное знать надо. Да и не завалить его с первого выстрела. Это — совсем удача. — Матвей Егорыч был спокоен, говорил таким тоном, будто мы погоду обсуждаем, а не мчались только что по лесу, побив все имеющиеся рекорды всех имеющихся олимпийских чемпионов. — Прыгайте в телегу. Поедем. Жрать теперь охота. Наверное, от нервов. Эх… Надо было флажку свою трофейную взять. С успокоительным…

Мы загрузились, рассевшись, как и было в самом начале этого чудесного дня. Матвей Егорыч управлял лошадью, я и Андрюха устроились за его спиной.

Но меня прям беспокоил вопрос, на который ответа так и не получил.

— И все же. Почему даже не пытались выстрелить? — Снова повторил я, как попугай.

Братец со всей силы ткнул меня локтем в бок, намекая, что надо бы тему эту уже закрыть.

— Да потому что! Случай был. Товарищ один у нас жил. Ленька. Охотник, что говорится, от бога. — Начал вдохновенно рассказывать очередную байку дед Мотя.

— Вот уже прошедшее время рождает у меня вопросы… — Не удержался просто. Только сейчас, когда отпустило состояние аффекта, до меня дошло, что вообще-то нас гоняла по поляне огромная волосатая свинья с клыками, весом килограм в двести-триста.

— Ты погодь. Слушай. И вот представь себе. Решил он пойти на кабана. Дело, главное, ему было привычное. Но в этот раз что-то пошло не так…

— Вообще не удивлён…

Андрюха снова двинул мне локтем в ребра. Главное, ехали на охоту, пинал я его, потому что братец всем своим видом показывал, мол, идея вообще не вдохновляет. Теперь, когда едем с охоты, пихает он меня.

Братец сидел рядом, закинув свою ногу на телегу. Рассматривал он её с грустью. Потому что гипс, некогда имевший белый цвет, теперь превратился в непонятное нечто.

В процессе битвы с кабаном, на него нацеплялся мусор, внутрь попали листья и грязь. Похоже, придётся Переростку ехать в Воробьевскую больницу раньше положенного срока. А потом еще объяснять, что он этой ногой делал.

— Слушай, говорю. Так вот. — Как ни в чем ни бывало, продолжал дед Мотя, — Пошёл Ленька. Да не один. С двумя товарищами и собаками. Добрались до леса. А там, значится, болотина узкая идёт. Собаки рванули вперёд и лают, как бешеные.