\

Честно говоря, даже сейчас, во взрослом возрасте, не хотел бы услышать такую ""распевку"" ночью. Ну, его на фиг.

Так вот в данную минуту, стоя напротив медсестры, которая двигалась в мою сторону со зверским выражением на лице и клизмой в руках, я ощущал себя одновременно и тем самым мальчиком, который вдруг узнал, что в пять лет можно обоссаться от страха, и тем самым филином. Мои глаза стали такими же огромными, а звук, который я издал, сильно напоминал крик ночной птицы.

— Изращенка!

Я вылетел из кабинета и побежал в сторону лестницы, намереваясь подняться в палату Нины Григорьевны.

Имелось сильное желание объяснить ей, что печать она может ставить сама. Сколько угодно, где угодно и каким угодно местом. А я в этой больнице лишней минуты быть не хочу. Дурдом форменный.

Не успел сделать несколько шагов, как в дальнем конце коридора нарисовалась та самая старуха в жилете.

— О! Папаша. А ты что здесь делаешь? Жену-то оформил? — Крикнула она и пошла навстречу. Мне, естественно. Мне навстречу. Думаю, да твою ж мать...

От слова ""оформил"" мне стало нехорошо. Я вообще теперь к этому слову буду относиться с осторожностью.

— Ты куда, сердешный?! — Тётка с клизмой тоже выскочила из кабинета и планировала, походу, догнать свою жертву. То есть меня.

Я, не долго думая, рванул к лестнице.

Глава 6: О тайнах прошлого и о том, что иногда им бы лучше оставаться тайнами.

— Ты зачем всю больницу на уши поднял, убогий? — Нина Григорьевна сурово свела брови и посмотрела на меня так, будто я виноват во всех мировых катаклизмах последних тысячи лет.

— Жорик, поставь чаю. — Попросила Наташка, которая разбирали вещи, доставая их из сумки своей бабушки.

Мы уже сидели в кухне матери председателя.

Вернее, я сидел. На табурете. Нина Григорьевна устроилась напротив, изучая меня внимательным взглядом. Она точно подозревала, что шум и гам в больнице поднялся из-за меня, но доказать это не могла.

— С ума сошла? — Зыркнула бабуля глазами в сторону Наташки. — Хочешь, чтоб этот больничный Прометей нам тут настоящий пожар устроил? Это же не человек, а самое настоящие бедствие. Если он пойдет зажигать газ, то единственным делом на ближайшее время станет желание спасать имущество от пожара. Нашла кому доверить.

Пришлось скромно пожать плечами и потупить взгляд.

Это мать председателя ещё деталей не знает. Вообще бы, наверное, в психи записала.

Просто, когда я забежал в палату, оказалось, что ни Наташки, ни вредной старухи там нет. Они уже вышли на улицу и теоретически должны были ждать меня возле машины. Так, по крайней мере, заверили женщины, лежавшие на кроватях. Я выскочил обратно в коридор, а там — цербер и тётка с клизмой. Эта привязалась вообще намертво. Просто какая-то фанатка своего дела.

— Ильинична, держи его! — Гаркнула медсестра.