\

Заявил, мол, человек он большой, места требуется много. А я притулился на самом краешке сиденья, вцепившись в Переростка обеими руками. Потому что, пока добрались до Квашино, мне постоянно казалось, что я сейчас свалюсь и улечу в ближайшие кусты.

Кум Матвея Егорыча ждал нас вместе с лошадью. Последняя нервно перебирала ногами и на своего хозяина косилась с подозрением. Видимо, доверие в ее глазах он подорвал окончательно.

В общем, с горем пополам, добрались мы до родных Зелёнух. Благо, дядька и тетка еще не пришли. Вопросов нам никто не задавал. Но зато во дворе, как часовой на посту, караулил Семен.

Едва мы вошли во двор, Младшенький кинулся навстречу.

— Сегодня пойдём копать? — Спросил он с волнением. Было заметно, этот вопрос продолжал изучать алчного Сеньку.

— Ага. Непременно. — Поддакнул Матвей Егорыч. — Скоро вечер ужо. Куда ты собрался. Ужинать, задницу мыть и спать надо. Ты тут лясы точил с Ольгой. А мы, между прочим, битву выдержали. Уморились.

— Так ночью можно копать спокойно. — Не сдавался Сенька, поблёскивая одним глазом. Второй прикрывали растрепавшиеся волосы.

Но даже в единственном его зрачке я отчетливо увидел мелькнувшую тень золотой лихорадки. Азарт у нас в крови, похоже. А достался от Светланочки Сергеевны. Кстати, о Светланочке Сергеевне...

— Семен, где мать? — Спросил я младшенького и покрутил головой, разыскивая следы пребывания маман.

— Ушла. — Спокойно ответил Сенька , а потом снова прилепился к Матвею Егорычу, требуя понять, что за кладом надо идти именно сегодня и ни днем позже. Потому что враги не дремлют. Какая-нибудь сволочь откопает его раньше нас."

"— Ты не буробь.

Кто тебе ночью на кладбище попрётся? Нормальные люди ночью по кладбищам не шатаются. Они спят…— Матвей Егорыч не успел договорить свою мысль до конца. Мы с Переростком одновременно повернулись к нему и посмотрели многозначительным взглядом. Типа, да неужели?!

— Без нужды не шляются… — Уточнил дед Мотя вроде бы Семену, но на самом деле, нам.

— Да погоди ты со своим кладом. Мать где, спрашиваю? Куда ушла? — Я даже к дому приблизился и заглянул в окно. Нет никого внутри.

Младшенький посмотрел на меня, как на полного дурака, а потом спросил.

— Жорик, ты думаешь она стала бы мне отчитываться? Говорю же, ушла. Нарядилась, причесалась и упорхнула. Дущами своими облилась. Велела дождаться дядьку, вас, поужинать и ложиться спать. Она придёт поздно.

А вот это я не понял… Маман бегает на свиданки? Здесь. В Зеленухах.

И кого же так сглазили, интересно? Кто ухитрился связаться с госпожой Милославской? А то, что это сто процентов не ее муж, которого я теперь даже мысленно отцом не хочу называть, был однозначно уверен.