\

Ты же знаешь, у них эта война сколько лет. Мамка поэтому ревновала батю к Ольге Ивановне, просто ужас как. Представляешь? Места себе не находила. Очень долго. Так и боялась, что старые чувства затуманят отцу голову.

— Думаю, уже вряд ли. — Я пожал плечами. — Слишком до хрена времени прошло. Теперь, даже если они узнают про Серёгу, это ничего не решит…

— Про какого Серегу? — Наташкины пальцы остановились. Я сразу выпал из транса, проклиная свой язык и девчонку заодно. Околдовала меня, наверное.

— Про какого Серегу? — Повторил я, как попугай. Еще и глаза для достоверности вылупил.

Потом вообще, как рак, начал пятиться назад. Нужно валить. А то еще чего-нибудь ляпну. Придурок, блин.

–Ты сказал, даже если узнают про Серегу…Кто такой Серега? При чем тут отец? Или Ольга Ивановна?

— Ни при чем? — Чуть не полетел кубарем со ступенек, потому что на заднице у меня глаз, естественно, нет. А двигался я к спасительному выходу спиной. Развернулся, и сбежал вниз по порожкам. Ну, его к черту. Пока не убился.

— Жорик! — Наташка не отставала. Бежала вслед за мной."

"— Что ""Жорик""? Что ""Жорик""? Я уже двадцать один год Жорик. — Хотел выскочить через калитку, но там скакал довольный, как обожравшийся теленок, Мухтар.

Мы давно с ним не виделись и он был счастлив поиграть со своим корешем. То есть, быстро смыться через главный вход не получится. Поэтому я рванул в сторону хозяйственных построек, лихорадочно соображая на ходу. Решил, свалю огородами. А валить надо. Девчонка напоминала сейчас охотничьего пса, который взял след и отказываться от добычи не собирается. Она поняла, что я проговорился, но не поняла, о чем именно. И была нацелена устранить это досадное недоразумение. А я Наташку знаю.

Настырная, как сто тысяч ослов. Или ослиц. Учитывая ее пол.

— Жорик, ты куда?

— Домой, Наташа. Домой! Вспомнил, срочные дела остались.

— Проводи до двери! — Выкрикнула она мне в спину.

Я от такой наглости даже остановился и повернулся к ней лицом.

— Ну, ты совсем уж. Хоть бы что нормальное придумала. Куда, до двери? Мы возле твоего сарая стоим.

— А темнеет уже. Боюсь по двору идти. — Наташка крепко стояла на свежем, решив, видимо, затащить меня в дом, чтоб там пытать.

— Мммм…Думаешь, пристанет, кто. Во дворе. Или напугает. Так это ничего, поправимо.

Иди, я провожу. Взглядом.

— Знаешь, что? — Девчонка топнула ногой от злости, — Ты вообще невыносимый человек! Все нервы мне потрепал. Все! То бегаешь, в глаза заглядываешь. То ведёшь себя, будто ничего и не было. Сил нет больше никаких. Не пойму, что делать, как себя вести…Зачем ты вообще приехал в Зеленухи?!

Наташка вдруг всхлипнула а потом вообще очень неожиданно стартанула на сеновал. Причем, я слышал, что всхлипы не только не затихли, но и стали сильнее. Она натурально рыдала.

Я стоял, дурак дураком.