\

Как бы то ни было, Наташкина мать отправилась ухаживать за свекровью, и там же осталась ночевать. Я, кстати, к Нине Григорьевне не испытывал никаких чувств, кроме брезгливости и какого-то ощущения липкой грязи. Вроде бы не сделала она ничего смертельного. Человека не убила, старушку не ограбила, котенка на улицу не выкинула, Родину не предала. Хотя… как посмотреть. Последний пункт под вопросом. Я еще про Аристарха правду не выяснил.

В любом случае, казалось она мне ничуть не лучше того же Лиходеева. Хотела, типа, помочь залетевшей по глупости Светланочке Сергеевне и ничего плохого не замышляля … Ага.

Типа, доброе дело замутила. Но при этом, помогая маман, подставила Виктора.

Хотя,сама же рассказывала, какой дядька хороший человек и классный пацан. Двойные стандарты во всей их красе. Мне вот просто интересно, а как же, там, совесть, например? Есть она? Имеется ли осознание того, что девке беременной, которая по своей же глупости встряла, может, и помогла, а Виктору, который вообще никого не трогал, жизнь сломала. Нет, он нормально сейчас живёт. Вижу прекрасно, дядька совершенно не парится тем, что обосновался все-таки в деревне.

У него хорошая семья. По-настоящему хорошая. Жена любящая. Как Настя на него смотрит, как говорит, как заботливо поправляет волосы, если дядькина башка разлохматится. Любит. Несомненно. Может, без всех этих страстей и безумств. Но с другой стороны, а что такое, вообще, любовь? Это ведь и есть то самое доверие, уверенность в человеке, желание оберегать и заботиться, взаимное уважение.

Но это хорошо, что так. А если бы Виктора все-таки посадили? Ну, вот на секундочку представить.

Что за странная логика? Я его слила, но точно знала, он просто вернется в деревню.

Так и пусть маман бы возвращалась домой, к семье. Родила бы. Сама воспитывала. Пахала бы в поле. Или где там они пашут. Короче, в моем понимании, оправданий Нине Григорьевне нет. Подлость, она и есть подлость. Ладно, хоть бы за бабки. Это я, как современный человек, выросший на принципах ""все продаётся и все покупается"" понять, возможно, могу. Но просто так... Потому что лишь стало жаль Светланочку Сергеевну… Не знаю.

— Отец совсем с этой поездкой с ума сошел. — Девчонка перекинула волосы через плечо и теперь стояла, подпирая дверной косяк.

Она теребила кончик своей косы, то заплетая его, то расплетая. Чего-то нервничала. Так мне показалось.

— Слушай, ну, а в чем прикол? Почему это так принципиально? — Я наблюдал, как ее пальцы перебирают косу, и не мог отвести взгляд. Залип на этом простом движении. Вспомнилось вдруг все, что между нами происходило. Удивительное дело. Вот вообще сейчас момент к этому не располагает, а я стою, как дурак, и гипнотизирую Наташкины руки. Или они меня. Хрен его знает.

— Лиходеев. В нем дело.