\

Еще, с другой стороны пристроилась женщина с пацаном, лет пяти. Все эти граждане слушали Матвея Егорыча очень внимательно. Даже, я бы сказал, с восторгом. Естественно, в таких условиях наш дед расцвел. Он, как настоящий актер театра, размахивал руками, менял интонацию голоса, в зависимости от того, в какую сторону именно в этот момент поворачивала повествование, и даже пытался изображать сюжет в лицах. Судя по всему, история касалась Зелёнух, потому что фигурировали в ней Зинаида Стефановна, председатель и почему-то козел Борька.

— Здравствуйте…— Я остановился рядом, глядя на Матвея Егорыча осуждающим взором.

По крайней мере, сильно постарался, чтоб это был именно ""взор"". Серьезный и с намеком, мол, ну, твою ж мать…

— Жорик! — Дед Мотя вскочил с деревянной лавочки, на которой сидел. — Нашли нас. А я все сердце себе порвал. Думал, как же так. Приедете, а нас нет. Где искать? Растеряетесь, испугаетесь. Ничего себе дело, цельных двоих людей потерять.

— Да это заметно. — Я обвел взглядом слушателей деда, стоявших и сидевших кружком. — Сердце у Вас просто в клочья. Где, блин, Семен? Где этот любитель жрать всякую хрень?

— Так это…— Матвей Егорыч махнул рукой в неизвестном направлении.

— Ждет выхода всего лишнего естественным путем. Клизму ему сделали. А вы уже в курсе?

— Конечно, — Хохотнул Андрюха, который стоял прям за мной. — В курсе и удивлены. Как это пацан под Вашим присмотром только одну шашку проглотил. А не все, например, скопом. Или не часы, какие-нибудь. Или не ботинок. И почему только он один. Вы в стороне остались. Даже странно.

— Какой, к чертовой матери, ботинок. Буробишь тут. Как он ботинок в рот засунет? Вообще не соображаешь? И знаешь, что, Андрей… — Вскинулся Матвей Егорыч, видимо, собираясь припомнить братцу какую-то очередную историю в его исполнении.

— Помнишь, как ты родную бабку лопатой огрел? Помнишь? Когда вы картошку копали. Мышь полевая выскочила. А Настюхина мать рядом стояла. Она ж и заорала. С перепугу. Настасья тебе крикнула, бей ее лопатой, бей. А ты взял и родную бабку по хребтине долбанул.

— Я уже объяснял сто раз. Не понял. Ясно? — Андрюха моментально насупился. — Стоял, никого не трогал. Вдруг бабуля, как заорет. Да ещё рядом со мной. Стоит, рот открыла и голосит.

А мать свое надрывается. Говорит, бей ее. Откуда я знал, что это про мышь. Подумал, мамке, как родной дочери, точно что-то известно. Может, у бабули заклинило и помочь надо.

— Ага. Помог. Три часа ее в бане лечили. Парком, да веничками. После твоей лопаты.

Наверное, Матвей Егорыч и Андрюха продолжали бы препираться дальше, на радость слушателям, которые еще шире открыли свои рты. Ничего себе, то один дед байки травил, а тут вон, новый исполнитель присоединился. Интересно же. Считай, на концерт сходили.