\

Однако в этот момент в коридоре появился Младшенький. Вид он имел, прямо скажем, бледноватый. За ним следом шел врач. У того тоже на лице отчетливо читалось желание спровадить уже Сеньку, куда подальше.

— Так, дедуль, забирайте вашего фокусника. Он, конечно, парень весёлый, но знаете, требовать, чтоб ему предоставили предмет, который однозначно вышел наружу, это уж слишком.

Семен бросился, вроде, вперед, но, заметив нас с Андрюхой, притормозил. Наверное, ожидал, что я, на правах старшего брата, всыплю ему люлей.

— Нет, пацан. От меня можешь ничего не ждать. А вот матери обязательно расскажу.

Потому что справка от психврача нужна тебе, а не мне. Это точно. Сегодня шашки с шахматами жрешь, а завтра что? Землю горстями начнёшь в рот пихать?

Я развернулся и пошел к выходу. Андрюха задержался уточнить у доктора, все ли хорошо. Матвей Егорыч распрощался с загрустившими зрителями, которые столь высоко оценили его талант рассказчика, и тоже двинулся к выходу. Сенька просто бежал вприпрыжку следом, причитая и уговаривая меня ничего не говорить Светланочке Сергеевне.

В итоге, пока мы отчалили от больницы, пока выехали из города и добрались до родных Зелёнух, время перевалило далеко за обед.

Дед Мотя всю дорогу упражнялся в остроумии, рассказывая о пользе клизмы. Сенька испсиховался, пока слушал. Сидел злой, красный и взъерошенный.

— Да ладно, пацан. Не бзди! — Матвей Егорыч хлопнул Младшенького по плечу, — У каждого в жизни бывает. И у меня тоже был казус. Все мужики, наверное, хотя бы раз в жизни это проходят."

"— Правда? — Семен заметно оживился. Даже лицо стало не такое грустное.

— Кривда. Я человек был в таких делах неопытный. Клизма, это, знаешь, не просто так тебе.

Тут, можно сказать, честь и совесть затронуты. А забрали меня с подозрением на заворот кишок. Бабка моя, сволочь, отправила. Специально, наверное. Три дня пирогами и булками кормила, чтоб в больницу запихнуть. Лишь бы я не выпивал. Понял? А ко мне до этого товарищ фронтовой приезжал. Загуляли мы немножко. Но это ж святое дело. И вот представь. Для их, врачебных манипуляций, необходимо было сделать клизму. Вызвают меня в процедурную. Место итак не самое приятное, сам понимаешь. Иду я туда без энтузиазма и с легким волнением. Перед глазами вся жизнь прошла отчего-то. Да и вообще... Думаю, вот ты, Матвей Егорыч, на старости лет докатился. Захожу, сиротливо топчусь на холодном кафельном полу и кошусь на лежак обитый клеенкой. А сверзу, значится, еще одна лежит. Сразу в голове картина представилась, зачем там эта клеенка нужна. Еще, главное, такая весёленькая. В цветочек. Короче, стою, нервничаю.

Медсестра через плечо бросает:

— Ложитесь. На голову — клеенку.

Я впал в ступор. Ад ноги отнялись. Думаю, вот это номер.