\

В это месте их трогательной беседы они оба зарыдали, упали друг другу на грудь и поняли, во всем белом свете нет никого ближе. А вообще, если что, их свела судьба.

Вот тут я с маман поспорить не мог. Действительно. Только судьба могла свести таких конченых людей вместе.

Пока рыдали, сквозь слезы начали думать, что делать. Как-то случайно возник у них план, а не свалить ли все, что грозит Аристарху, на третьего человека. Например, на Виктора. Тем более, по разумению Светланочки Сергеевны, он был виноват в ее разрыве с художником. Нашла крайнего, короче.

— Случайно?!

Меня просто распирало от возмущения и злости.

Я вскочил с кровати, на которой оставался в процессе рассказа маман, слушать такое можно только сидя, и принялся расхаживать по комнате.

— Случайно можно человеку на ногу наступить. На хер послать тоже можно случайно. А ты, блин, брата слила, подставила его. Это как, вообще?

— Жорик, пойми. Виктор был единственным вариантом. Он значился на очень хорошем счету. Я сразу знала, его максимум, уволят. Ничего серьезного не будет. Ну, и вернется в деревню. Ему так даже лучше.

Светланочка Сергеевна прижала руки к груди, а затем принялась выдавливать очередную слезу.

Слеза выдавливаться, само собой, не хотела. Потому что врала маман безбожно. Ни хрена она не знала. И знать не могла. Просто своя благополучная жизнь была ей гораздо важнее, чем жизнь Виктора вообще, в принципе.

— Ты сама, так понимаю, положила дядьке какие-то доказательства. Да? Доказательства его вины. Поэтому он и понимает, что это сестричка постаралась. Знает, никто другой не смог бы. Куда? В его комнату? Где бывала только ты, скорее всего. Зная Виктора, могу предположить, вряд ли он собирал у себя компании или друзей.

Сто процентов серьезно был нацелен на работу. Время тратил только на это.

Светланочка Сергеевна опустила голову, изображая раскаяние. Почему изображая? Да потому что не верил я ей ни хрена. Человек, который совершенно спокойно, без зазрения совести идет к своему брату, пусть и двоюродному, потом хладнокровно оставляет нечто опасное у него, и спокойно живёт с этим дальше, не может раскаиваться.

— Да. Аристарх дал мне бумаги какие-то. Чертежи там были, в том числе. Не рабочие. Их мы не выносили, само собой.

Будто восстановленные по памяти. Я отнесла. Спрятала в письменном столе. Ну, а потом нужную информацию получили нужные люди. Как раз, спустя несколько дней, приехала Нина Григорьевна. Оказалось, один из тех, от кого зависела дальнейшая судьба расследования, был ее фронтовым товарищем, или близким другом. Что-то такое.

— Эту часть тоже опустим. Я ее знаю. Какие ж вы… конченые все.

Я перестал кружиться по комнате и остановился возле окна, наблюдая, как Семен и Андрюха дурачиться во дворе.