\

— Нет, млятский паразит, завтра. А еще лучше через год. У нас через несколько дней принятие Присяги! Не готов? — Его взгляд не сулил мне ничего хорошего.

А я, если честно, вспоминал про эту песню, только когда видел лицо Золотнюка. Как только это лицо из поля видимости исчезало, я моментально забывал.

— Товарищ, майор…

— Ты выиграл три городских конкурса. Стал лауреатом областного смотра самодеятельности и талантов. Что, ""товарищ майор""? Хочешь сказать, честь военной части, принявшей вас, новобранцев, как родных сыновей, тебя не волнует?

Я с пылом начал убеждать замполита, что очень волнует.

И честь, и совесть и даже моральный дух.

— Не готово, значит… — Нехорошо так протянул замполит.— А номер уже заявлен. Он должен быть. Можешь идти, Соколов.

Я выскочил из учебного класса, испытывая чувство облегчения. Майора я недооценил.

Вечером вместо отбоя меня ждал кабинет замполита и он сам лично.

С радостным лицом Золотнюк сообщил, у меня целая ночь впереди для того, чтоб сочинить и отрепетировать песню, которая должна быть на торжественном праздничном мероприятии посвященном принятию Присяги новобранцами. После этого вышел из кабинета, закрыл дверь на ключ и отправился спать.

Сказать честно, я был зол. Первые полчаса проклинал и Соколова, с его талантами, и замполита, с его навязчивой идеей показать проверяющим, как активно идет работа по его линии. Не только идейное направление развивается, но и солдаты с огромным желанием участвуют во всех сторонах жизни военной части.

А где-то через час, решив перекурить, после написания почти двух куплетов, кстати, выходило даже неплохо, я обнаружил, что в пачке у меня осталось всего две сигареты. Надо отметить, в армии почему-то эта пагубная привычка стала гораздо сильнее.

Наверное, специфика места.

Пары сигарет хватило ненадолго, потому что курить я мог, просто открыв через решётку окошко. По всей части –""отбой"". Никто не придет, не увидит. А утром запах уже выветрится. Вот так рассудил я.

К полуночи начали пухнуть уши. Докурил до ногтей последний обнаруженный в пепельнице, которую не очистил замполит, бычок, и стал думать.

Мозг судорожно искал выход из ситуации. Выхода было два: дверь и окно. Про дверь нечего и думать. Я не ""медвежатник"", замок вряд ли смогу взломать.

Да и сам факт. Выйти из кабинета, где меня запер замполит, значит, откровенно и по хамски положить болт на его приказ. При всем том, что серьезностью службы проникнуться я никак не мог, это все равно слишком.

Окно замка не имело, и, как способ сбегать за сигаретами, приказ замполита не нарушало, но оно было забрано решеткой. Если б не эта чертова решетка, то от окна до заветной тумбочки, где лежали пусть вонючие, ужасно противные, но такие желанные сигареты, по прямой было каких-то пятьдесят метров.