Коломбина для Рыжего

 – Может, не стоит так категорично к нему относиться? Вдруг ты его на самом деле полюбишь?

– Я?! – у меня даже сердце заходится на миг от такого предположения. – Пфф… Да нет же! Не хватало еще!

– Послушай, давай мы с Ильей тебя заберем? Ты только скажи, где находишься? Мы как раз собирались из дому выезжать, нам не трудно.

Хорошо бы! Но я представляю Люкова, нарисовавшегося с птичкой на пороге дома лучшего друга, взгляды родителей Бампера, себя с дорожной сумкой в руках… и опускаю плечи.

– Не надо, Жень. Прости за минуту слабости. Как-то по-глупому вышло. Давно пора прекращать эту игру с детством и мнительностью.

Понимаю, что веду себя странно, а поделать ничего не могу. Сколько раз уж себя ругала.

– И совсем не по-глупому! Не вздумай так думать! – тут же возражает подруга. – Просто ты особенная, настоящая и открытая! А кто считает иначе, тот дурак!

– Думаешь? – я вздыхаю с сомнением. – А вот Вовка думал иначе. И его семья тоже.

– Так дурак же! Еще пожалеет Вовка! А я приеду, только скажи! Тань, слышишь?

– Не надо, Жень. Я правду говорю. Он меня не обижает ни капельки, даже наоборот. Издевается, конечно, чуть-чуть, но у него натура такая – лисья.

Не переживай! Если что, я ему сама в глаз дам и уйду! Проходили уже.

* * *Невероятно! Меня что, прокатили?.. Я лежу, закинув руки за голову, и смотрю в потолок. В зеркало, откуда довольно скалится мое собственное удивленное отражение.

Да, прокатили, парень. Да так, что рубкой дров не ограничиться. Хорошо бы заодно и ледяной душ принять, чтобы кровь поостыла и самоуверенности поубавилось. Интересно, она сама-то поняла, как наказала Рыжего?

Невозможная девчонка. Взрывоопасная, как порох, и непредсказуемая, как удача.

Но оттого не менее любимая.

И когда я стал о ней так думать? О своей упрямой и колючей Коломбине? Когда так смело признался себе, что она для меня особенная, забыв о других?.. Неужели, как только попробовал вкус ее невозможных губ? Словно созданных для ласк. Умеющих быть не менее требовательными, чем мои.

Минуту назад я готов был подбираться к ним, как кот к сметане, – осторожно, издалека. Смакуя и предвкушая встречу, готовясь к сладкому завтраку… и в один миг меня лишили всего. Вот же чертовка! А я дурак. Ведь давал себе слово не переступать черту.

Давал! Видел, как непросто девчонке совладать с собой и своим желанием, и спугнул. Обещал дать время… и не смог. Вид спящей Коломбины даже изваяние сведет с ума, а я живой человек. Как только лег ночью рядом и понял, что девчонка крепко спит, не удержался, чтобы не прижаться к ней и погладить свою присмиревшую колючку. Каждый раз готов был услышать ее возмущенный вздох, а она все спала и спала, своей близостью напрочь туманя сознание. Крепко и тихо, как будто провалилась в другой мир.