Толмач

Головные боли и головокружение все еще накатывали, заставляя его цепляться за любую поверхность, чтобы не рухнуть мордой в пол. Это и бесило, и настораживало парня одновременно.

Понятно, что получить по башке так, чтобы даже черепушка треснула, без последствий просто невозможно, но уж больно долго излечение тянется. С этой мыслью, войдя в палату, Егор осмотрелся и, сообразив, что делать тут совершенно нечего, отправился в больничный сад. Небольшой участок земли за зданием самой больницы был засажен разными плодовыми деревьями, а по краю сада местные умельцы сколотили небольшие, но уютные беседки.

Медленно бредя по узенькой аллее, Егор вдруг вспомнил, что его нашли с сабельной рукоятью в руке, а доктор несколько раз повторил, что он сумел зарубить двух нападавших. Выходит, прежний владелец этого тела кое-какие представления о владении подобным оружием имел. И насколько эти понятия были серьезными, парню предстояло выяснить. Взгляд его наткнулся на срезанный садовником прут, и Егор, подобрав его, медленно огляделся.

Смешить людей не хотелось, так что ему требовалось какое-то уединенное место, где он сможет попробовать свои силы в этом деле. Уйдя в самый дальний конец сада, Егор зашел за беседку и, убедившись, что рядом никого нет, принялся обрывать с обрезка тонкие ветви. Получив обрезок крепкого сука, парень пару раз провернул его в руке и попытался принять боевую стойку. К собственному удивлению, Егор вдруг понял, что его тело пытается действовать самостоятельно.

Растерянно хмыкнув, парень заставил себя расслабиться и отбросить все мысли в сторону. Представляя, что перед ним вооруженный противник, он примерился и, разогнав сук, нанес резкий рубящий удар. Сук свистнул, с ходу срубив широкий лист лопуха. Зажав эмоции в кулак, Егор принялся атаковать не скошенный бурьян, словно перед ним был настоящий противник. Сук свистел, срубая листья и стволы, и вместе с тем замирал так, словно блокировал удар противника.

Примерно минут через пять парень был вынужден остановиться, чтобы передохнуть и привести дыхание в порядок. Даже это небольшое усилие заставило его пропотеть, а сердце колотилось так, словно собиралось проломить грудину. Но к своему огромному удивлению, Егор вдруг сообразил, что он и вправду кое-что с подобным оружием умеет. Понятно, что далеко не мастер, но и не полный лох, по выражению самого парня. Из задумчивости его вывел голос врача."

"– Что это вы тут затеяли, Егор Матвеевич? – спросил он, подойдя. – Что ж вам не сидится-то спокойно. Вот ведь только с дядюшкой вашим говорили, что вам лишний раз лучше не напрягаться, а вы опять, – укоризненно вздохнул он, качая головой.

– Простите, доктор.