Толмач

Просто я так пытаюсь хоть что-то вспомнить, – быстренько выкрутился Егор, аккуратно отставляя свою палку к задней стене беседки. – Вспомнил, как вы сказывали, что меня с обломком сабли в руке нашли, вот и решил попробовать.

– Понимаю, – внимательно его выслушав, осторожно кивнул врач. – Что ж, кое в чем вы, пожалуй, правы. Но думаю, вы слишком рано взялись за это дело.

– Почему? – тут же отреагировал Егор.

– Да просто потому, что ваша голова еще не полностью оправилась от раны. Вам очень сильно ушибли мозг, если можно так сказать. Рукой-то ударишься, и то синяк почитай неделю сходит, а тут голова. Дайте срок. Вот как заживет все, тошнить перестанет, тогда и пробуйте, сколько вашей душе угодно. Глядишь, к тому времени и мозг ваш в себя придет. Так сказать, синяк сойдет. Понимаете?

– Понимаю, – вздохнув, кивнул Егор. – Только и вы меня поймите, доктор. Я ж тут у вас со скуки скоро помру. Ну не могу я целыми днями в постели лежать. Надоело уже, сил нет, – пожаловался парень, подпустив в голос сиротской слезы. – И читать долго тоже не могу. Голова болеть начинает, – добавил он, вспомнив про газеты.

– Ну, так оно и понятно, – развел врач руками. – Читая, вы заставляете ваш мозг работать, а он пока от удара не оправился. Вот ваша голова вам таким образом и показывает, что ей еще тяжело работать, – пояснил он, словно разговаривая со слабоумным.

– Это уж не образом получается, а канделябром, – фыркнул Егор, не удержавшись.

– Хе-хе, ловко, – одобрительно рассмеялся врач. – Но даже ваше умение шутить не исключает того, что я вам рассказал. Увы, юноша, но пока вы еще больны, и потому я вам, как врач, настоятельно рекомендую полный покой. Уж простите, но иного метода лечения подобных ранений не имеется.

– И что мне делать? Как быть? – всем телом развернувшись к нему, прямо спросил Егор. – Уж простите, доктор, но я к праздности не приучен. Все понимаю. И про удар по голове, и про ранение, но все одно хоть что-то я делать просто должен. Иначе с ума сойду, – честно признался он, понимая, что просто лежа и постоянно вертя про себя все случившееся, и вправду спятит.

– Да уж, ситуация, – растерянно протянул врач, задумчиво протирая пенсне.

– Давайте попробуем сделать так. Вы не мешаете мне делать то, что я сочту нужным, а я постараюсь не доводить себя до крайней черты и каждый вечер докладывать вам о своем самочувствии.

– Опасно это, Егор Матвеевич, – помолчав, вздохнул врач. – Про полный покой я ведь не просто так говорил. Станете излишне напрягаться, может и эпилепсия какая приключиться. А вот она и вовсе не лечится. С контузией шутки плохи.

«Блин, а ведь мужик прав», – подумал Егор и, тяжело вздохнув, молча поплелся обратно в больницу.