Королевство гнева и тумана

И не один раз. Я никогда не обучал людей. Я не знаю, насколько прочны ваши тела. Все это, — он поморщился, — мы узнаем во время обучения.

— Я не хочу уповать лишь на спасение бегством.

— Однако бегство тебя сегодня и спасло, — заметила Амрена.

Я сделала вид, что не услышала ее.

— Я хочу уметь пробиваться с боем, а не тупо ждать, пока кто-то меня спасет.

Я повернулась к Ризу и встала в своей любимой еще со смертных времен позе — скрестив руки на груди.

— Ну что? Убедился в моих способностях?

Он взял кольцо, кивнув в знак благодарности:

— Это кольцо моей матери.

Можно подумать, происхождение кольца все объясняло и оправдывало!

— Как тебя угораздило его потерять? — хмуро спросила я.

— Я не терял. Мать дала мне его… в качестве амулета. Потом, когда я вырос, забрала обратно и передала на хранение Ткачихе.

— Зачем?

— Чтобы не проспорил его или не проиграл.

Такие объяснения годились для малолетней дурочки. Наверняка причина была иной, но я сейчас не желала доискиваться правды. Я хотела вымыться в горячей воде. И еще мне хотелось остаться одной. Оба желания были настолько сильными, что у меня подгибались колени.

Я даже не взглянула на Риза, когда он схватил меня за руку, расправил крылья и мы опять вылетели в окно и снова упали камнем, от чего заходилось сердце… Потом Риз совершил переброс в мою комнату. Из приоткрытой двери купальни выплывали клубы пара. Преодолевая усталость, я поплелась туда и вдруг услышала:

— А как насчет совершенствования других твоих дарований?

Пар заслонял лицо Риза. Я так хотела забраться в воду, что мне было уже все равно, уйдет он или останется.

— Мы порвем друг друга в клочья, этим все и кончится, — сказала я.

— Обязательно порвем, — согласился он, прислоняясь к дверному косяку. — Зато сколько удовольствия получим. Можешь отныне считать наши упражнения обязательной частью твоей работы со мной.

Легкий кивок.

— Попробуй-ка сейчас проникнуть сквозь мои заслоны.

Я знала, о каких заслонах речь, но решила отказаться:

— Слушай, я невероятно устала. И вода остынет.

— Обещаю: я нагрею ее за считаные мгновения. Или, если поработаешь со своими способностями, ты и сама это сделаешь.

Я нахмурилась. Потом сделала шаг в его сторону, второй. Риз отступал. Воспоминания о топленом сале жертв Ткачихи и их волосах были еще слишком острыми. Равно как и сознание, что бо́льшая часть приключений случилась по его вине.

Я выдержала его взгляд, это подмигивание фиолетовых глаз.

— Ты же все чувствуешь, — сказал Риз.

Его голос звучал вкрадчиво и тихо, почти заглушаемый бульканьем воды и щебетанием птиц в саду.

— Сила, что бурлит внутри тебя, нашептывает тебе на ушко.