Красная роза печали

В общем, когда соседи все поняли, то тоже посмеялись и разошлись: дело в субботу случилось, завтра на работу не идти, ну, ошибся человек дверью по пьяному делу – с кем не бывает? Только Евдокии неймется, орет на Шуру. Я, говорит, жаловаться буду, и не участковому, он у тебя купленный, – это она про меня, значит, – а прямо на прием к начальнику отделения пойду, чтобы тебя на 101-й километр выселили. Ты, говорит, пьяница и тунеядка, живешь на нетрудовые доходы. Тут и Шура не выдержала, это я, говорит, тунеядка, да ты посиди десять часов на морозе, а потом говори. А насчет пьянства, то кто, интересно, твоего Лешку вчера на улице поднял и домой на себе притащил. Это верно, Шура часто его подбирает по доброте душевной. В общем, срам сказать: подрались они прямо на лестнице. Соседи разняли, а утром обе ко мне жаловаться прибежали. Я в глубине души Шуре сочувствую, но формально составил протокол, оштрафовал обеих и пригрозил, что, если еще раз подобное произойдет, оформлю на пятнадцать суток. Испугалась Шура, поскучнела, больше никаких гулянок, а Евдокия ходит гоголем, совсем ее загрызла, добилась своего.

Вот, Сережа, рассказал я тебе много баек, а все равно, я считаю, ерунда все это, не повод для убийства. Мало ли соседок ругаются, друг другу в волосы вцепляются, но до убийства чтобы дойти – это, я тебе скажу… Уж ты мне поверь, я участковым двадцать лет без малого работаю, людей знаю."

"– Да, Пал Савельич, дохлое это дело – убийцу Евдокии искать. Ты знаешь, это уже третье такое дело, у нас считают, что маньяк тут орудует.

– Ну, Сергей, тогда я тебе не помощник, про маньяков ничего не знаю.

– Ладно, пойду я, Пал Савельич, спасибо тебе. Ты тут посматривай, как и что, понаблюдай. Если что заметишь, звякни уж мне или зайди.

– Зайду, а как же. Удачи тебе. Может, и докопаешься до сути, хотя, если маньяк это… – участковый с сомнением покачал головой.

Когда человек увлечен своей работой, он может говорить о ней часами. Римма Петровна Точилло могла, забыв все на свете, в течение двух-трех часов увлеченно рассказывать о внедрении тыквовидного цепня в телесные полости промежуточного хозяина. Если же речь заходила о скребнях, в особенности факультативных, в инвационной стадии – она просто теряла человеческий облик, и однажды, в академической столовой, забыв, что ее соседи по столу, хотя и биологи, но не гельминтологи, то есть не специалисты по паразитическим червям, так живо описала процесс размножения нематод, что одного немолодого впечатлительного профессора увезли в больницу в состоянии средней тяжести, а от доцента ушла жена, потому что он перестал есть и вскрикивал во сне.

Римму Петровну такая реакция удивляла.