Красная роза печали

Еще он помогал уборщице двигать мебель. Понемногу подобрались к кабинету Точилло.

– Турну я сейчас эту Точилло! – захорохорился Васильич. – Ну, в самом деле, пятница, а она сидит. Тебе же убирать нужно.

Анна Давыдовна молчала. Она так устала, что не хотела тратить силы на пустые разговоры.

– Римма Петровна, можно к вам? – тихонько стукнул в дверь Васильич.

За дверью тишина, только какие-то странные звуки, не то капанье, не то плеск раздавались ритмично.

– Что она там делает? – удивился Васильич, но постучал увереннее, а потом открыл дверь и замер на пороге, как изваяние.

Анна Давыдовна протиснулась мимо него и прижала руку к губам, удерживая крик. На полу собственного кабинета лежала Римма Петровна Точилло, кандидат сельскохозяйственных наук, начальник лаборатории гельминтологии, и глядела в потолок невидящими глазами. В груди у нее торчал нож, к ножу приколота записка, а пониже ножа, на животе, лежала темно-красная роза, и капельки жидкости из разбившейся банки с восьмиметровым бычьим цепнем блестели на ней, как бриллианты.

Банка разбилась не полностью, но цепень вывалился на пол и лежал теперь у ног так обожавшей его Риммы Петровны, как верная собака Амундсена, умершая на могиле своего хозяина.

Васильич шумно сглотнул и сделал шаг ближе. Анна Давыдовна последовала за ним. Клочок бумаги оказался запиской. На ней черным жирным фломастером было нацарапано: «С днем рождения!»

Васильич вздрогнул, Анна Давыдовна невольно перекрестилась.

– Мать моя, надо же в милицию звонить! – первым опомнился Васильич. – Тут телефоны уже отключены, нужно вниз спуститься. Пойдем, Анна.

– Ты иди, Васильич, а я тут присяду. Нехорошо мне что-то.

– Ну, смотри, не забоишься одна-то? Вон, зараза какая, смотреть противно, – его палец указывал на цепня.

– Я и не такое видела, – устало отмахнулась Анна Давыдовна.

– А, ну да. Так я пошел?

– Иди уж, скорее надо.

– Куда теперь спешить? – проворчал Васильич на ходу. – Нам торопиться некуда, а она на тот свет уже успела. Однако кто же это ее…

Сергей устало плелся по лестнице собственного подъезда – лифт не работал. И хоть еще не поздно, десятый час всего, он чувствовал, что устал неимоверно. Настроение портило очень странное дело об убийствах женщин. «Маньяк с розой», как его условно называли, действовал упорно, и вот сегодня открыли еще одно убийство – Точилло Риммы Петровны, сотрудника Института животноводства.

Открылась дверь соседей, и Надежда молча втащила его в свою квартиру.

– Ты чего это, теть Надя?

– А ты почему от меня бегаешь? – рассердилась она. – Три дня уже не заходил.

– Чего заходить-то? – невесело протянул он.

– Обедать, вот чего, – строго сказала Надежда. – И заодно меня в курс дела ввести.

– Ты как в воду глядела… – начал Сергей.