Красная роза печали

Пил он долго и громко, но, когда оторвался от горлышка, пойла в бутылке почти не убавилось.

– А кудай-то вы, ребятки, идете?

– Да вот, хотим в подвал один заглянуть, что под семнадцатым домом, там что-то непонятное делается…

– Ой, ребятки, – Михеич округлил глаза, – не суйтесь вы туда: Там и взаправду что-то не то – ходит кто-то, стук-гром идет… А я за долгую свою подпольную жизнь одно уразумел: лучше поменьше видеть, поменьше слышать, поменьше знать. Которые слишком много знают, с теми что случается? В бетон и в фундамент нового дома заместо арматурины. Почему братки-бандюганы около строительства завсегда пасутся – потому что им сподручно покойничков в бетон упаковывать. А я покуда не хочу в фундамент, я еще не все взял от жизни, – и с этими словами старый философ снова присосался к бутылке.

– А что там такое творится-то, в том подвале? – спросил Сергей, когда Михеич отвалился от горлышка.

– Что творится? Я разве сказал, что там что-то творится? Ну, была она вроде и вдруг – раз! – и пропала. Ну, мало ли что на свете случается? Только что видел ее – раз и нету. Ну, может, такая планида у ней – в этом самом месте пропасть.

– Да кто она-то? – нетерпеливо переспросил Сергей, но Михеич снова отвлекся на бутылку.

Сергей терпеливо ждал, когда бомж вернется к разговору, но, когда тот, наконец, оставил бутылку, с ним произошла неожиданная перемена. Глаза его покраснели и выкатились, на губах выступила пена. Он уставился на Сергея и тихо заскулил:

– Опять, опять ты пришел! Ну что ты все ко мне ходишь? Не отдам я тебе душу! Изыди, изыди, антихрист! – бомж несколько раз мелко перекрестился. – Изыди! Что, и креста уже не боишься? А если я тебя святой водой окроплю? – Михеич схватил свою бутылку и брызнул на Сергея вонючим пойлом.

Стало противно, и Сергей отскочил в сторону.

– Ага! Боишься святой водицы-то!

Юрий тоже вскочил и пошел прочь, поманив за собой Сергея:

– Больше он все равно ничего полезного не скажет, у него глюки начались, ведь это он тебя за черта принимает.

– Типичный корсаковский психоз, – блеснул Сергей познаниями, почерпнутыми в свое время из курса судебной медицины, – он же здесь пожар устроить может, и себя спалит, и дом может поджечь.

– Да нет, – Юрий махнул рукой, – он уж лет десять такой, и ничего, не спалил. Тут подвал каменный, кислорода мало… Держится Михеич… Я и то его уже четвертый год знаю.

– А что это он бормотал – была, говорит, а потом вдруг пропала… ты не понял?

– Да что его слушать-то? Алкаш – он и есть алкаш. Мало ли что ему по пьяни померещится? Сам же говорил – психоз у него, этот, как ты сказал?

– Корсаковский.