Кровник (пенталогия)

А если он надеялся высмотреть там нечто иное, тогда это можно отнести к категории старческого маразма.

Хоть убейте меня, но не может быть ничего ценного на дискетах, валявшихся неопределенно долгое время в аварийной машине, которую до нитки обчистили автоумельцы. Таково было мое твердое мнение на этот счет, и если полковник в данном аспекте имел противоположную точку зрения, сходную с воззрением шпиономанки Элен, — флаг им в руки.

Однако отказывать полковнику в такой малости было неприлично. Я собирался вызвонить Элен, попросить ее скинуть на принтер содержимое дискет и притащить это содержимое дяде Толе, пусть потешит старомаразматическое любопытство.

Пусть полюбуется, почешет бороду в смущении немалом и виновато отведет взгляд в сторону от моего гордого профиля. Вот так.

Однако при осуществлении этого вроде бы несложного мероприятия у меня неожиданно возникли непредвиденные трудности. В течение дня Элен к телефону не подходила, автоответчик ее голосом корректно посылал всех подальше и советовал оставить сообщение. Сообщение по понятным причинам я не оставлял.

А после пяти часов вечера звонить опасался: имелся некоторый риск, что трубку ловко перехватит профессор Вовсителье и устроит никому не нужный грандиозный скандал.

Попытка личного контакта успехом не увенчалась. Мы прокатились на «Ниве» по улице, перпендикуляром выходящей к дому Элен, той самой, на которой меня прихватили кабинетные. Близко подъезжать не стали, полковнику было достаточно бросить один цепкий взгляд на местопроживание объекта предстоящей встречи, чтобы сделать соответствующие выводы.

— Езжай дальше, Саша, заворачивать не надо, — распорядился он и с некоторой озадаченностью в голосе вынужден был констатировать:

— А ты действительно популярная личность! Вон она, мышка-«наружка». Ушки так и торчат! Такие огромные серые ухи, покрытые густой шерстью. Пасут, значитца… Имеют, значит, надежду, что ты, дурачок, все бросишь и попрешься общаться со своей подружкой. Ага…

— Ну вот видите, — с тщательно скрываемым удовлетворением заметил я. — А вы говорите, дискеты. Я им нужен!

— Понятно, что ты, — буркнул полковник.

 — Только вот за каким дряблым пенисом ты им нужен? А? Ну те, что продать тебя хотели Асланбековым, с теми все ясно. Мотив вполне уважительный и все объясняющий, деньги. А эти, что?

— Может, за какие-то старые грехи? — неуверенно предположил я; — Не забудьте, я какое-то время был в федеральном розыске. Если выяснилось, что я не умер, а совсем наоборот, они могут заинтересоваться…"

"— Плевать им на твои старые грехи! — убежденно воскликнул полковник.