Кровник (пенталогия)

Так что новости слушали все, и, разумеется пресловутая «проблема» ни для кого открытием не была, хотя о подлинной ее сути мало кто задумывался.

Но атаман не зря носил серебряную каракулевую папаху с кокардой Войска Терского. Он был прирожденным вождем и, как положено всем нормальным вождям, независимо от сословной принадлежности, умел мыслить иными категориями, нежели основная масса соплеменников.

Другими словами, обладал способностью вкладывать во вроде бы абстрактные и далекие понятия совершенно определенный, специфический смысл, доступный каждому рядовому члену общества.

И от этого таковые понятия становились для вышеупомянутых членов родными и близкими, а их первоначальная суть уже никого не волновала, поскольку начисто утрачивала свое значение.

Вот так же получилось и с «проблемой-2000». Через декаду после того, как атаман самовольно извратил определение мировой компьютерной напасти, каждый обитатель Литовской понимал, что речь идет сугубо о прикладном хозяйственном аспекте родного края. Какие, в задницу, компьютеры?!

— В общем, я в последний раз предупреждаю насчет «Проблемы-2000», — резюмировал атаман на последнем казачьем кругу, устав бороться со строптивыми станичниками мирными средствами.

 — Ежели, нах, кто хоть ствол срежет на нашем берегу, быть тому пороту на съезжей. Даже, нах, ежели это я сам буду…

— Батько, дай попилять! — пересиливая скандальный визг «Дружбы», крикнул Сашко, крепкий не по возрасту шестнадцатилетний румяный казачонок. Малец как раз приволок последнее бревно и теперь сматывал трос, собираясь уложить его в багажник «Нивы». — Передохни маненько, спина ж волглая совсем!

— Если потею, значит, живой еще, — буркнул Антон, аккуратно доводя распил до поперечной лесины.

Полюбовался, как отделился чурбак, вычмокнув из матерого ствола толстенную щепу, поставил бензопилу на брезентовую подкладку и, бегло сосчитав взглядом бревна, усомнился:

— А ты не рановато свернулся? Не мешало бы еще парочку привезти.

— Для ча? — удивился Сашко, проворно ухватывая «Дружбу» за ручки и подступая к бревну. — От то, што есть, аккурат до сумерек переколем. Ежли больше привезть, замудохаемся колунами махать.

— Да чего там махать-то? Ты погляди, как Серьга чешет! — Антон кивнул в сторону тринадцатилетнего крепыша, который молодецкими ударами играючи расчленял на дрова напиленные старшими чурбаки.

 — Он с этой жалкой кучкой и один управится.

— Та он же мудрый, вершки колет, — ухмыльнулся Сашко. — И гля, без верхонок. Ща навалит кучу, потом будет жалобиться, мозоли содрал. А нам с тобой комлы достанутся. Намахаемся. А он будет сидеть и скулить, низя ему колоть будет.

— Какое низкое коварство! — возмутился Антон, повнимательнее присматриваясь к работе меньшого приемыша.