Кровник (пенталогия)

 — Ну, попробуй, пристрели, если можешь…

Антон, неотрывно глядя на вздувшийся живот роженицы, потерянно качал головой. Чего он только не повидал за свою военную карьеру! Но такого… Нет, так не бывает. Не положено так. На войне убивают, ранят, калечат, насилуют, пытают, издеваются, расчленяют заживо… Но рожать? Нонсенс! Война, не то место, не то время, чтобы рожать, это враждебное животворящему началу пространственно-временное образование, по определению предназначенное для уничтожения всего живого.

Нельзя рожать тяжело раненной снайперше, которую в самом скором будущем ожидает мучительная смерть.

А особенным абсурдом выглядит это ее желание подарить миру новую жизнь после того, что она несколько минут назад тут вытворяла…

Суровы законы войны. Снайпер, это особо ядовитая гадина, наподобие кобры среди кучи гадюк. Посчастливилось поймать, дави немедля, другого случая не будет. Снайпер, вне закона, не нами придумано…

— Че делать-то? — осипшим голосом проскрипел Антон, украдкой смахнув слезинку, господи, жалко-то как дурищу, вражину проклятую, чтоб ей сдохнуть поскорее! Кой черт ее под руку толкнул, стрелять в таком состоянии? Токсикоз, что ли, накатил?

— А че делать? — индифферентно отозвался из-за перегородки салага.

 — Че делать… Оно вроде как само все идет, тут больше духовная поддержка нужна. А так… Ну, подыми меня, я посмотрю.

Антон метнулся к салаге, приподнял его под мышки, отодвинул задвижку в перегородке, давая возможность заглянуть в кабину.

— Ясно, — буркнул салага, посмотрев несколько секунд и вновь укладываясь на носилки. — Ты штаны с нее сними. Совсем. Жопу подтащи ближе к двери, у нее ноги неудобно стоят.

Ну и… и все, наверно.

— Ага, понял, — суетливо бормотнул Антон, возвращаясь к роженице и лихорадочно приступая к выполнению рекомендаций бывалого «акушера».

Со штанами получилось более-менее сносно: удалось спустить до щиколоток теплые вязаные гамаши и байковые панталоны, дальше никак, ступни мертво уперты в края дверного проема. А вот чтобы стащить женщину с моторной части на сиденье, понадобилось приложить титанические усилия, тело ее и в самом деле было как деревянное, скованное страшным напряжением мышц.

Пришлось ухватить снизу за широко разведенные бедра, упереться коленками в край сиденья и, откинувшись всей массой назад, тянуть рывками наружу. В таком вот интересном положении и застал своего спасителя подковылявший-таки «притертый»."

"— Ну ты даешь… беременную пороть?! — нашел в себе силы удивиться «старожил», на правом бедре его бугрился наложенный чуть выше колена самодельный жгут из тельника, ниже колена штанина была сильно разлохмачена и обильно пропитана кровью.