Кто не думает о последствиях…

Дивизион «Меч Немезиды»

На следующий день состоялся «разбор полетов». Утром спешным приказом был создан суд офицерской чести. А уже после обеда состоялось его первое заседание.

Мальцев с Назаровым стояли перед пятью старшими офицерами дивизиона, как проштрафившиеся школьники. Вид невыспавшегося и хмурого командира не сулил им ничего хорошего. И действительно, Анисимов метал громы и молнии.

– Мальцев командир группы, на нем особая ответственность, а он сам оказался замешанным в некрасивой истории! Назарову только присвоено звание майора, и в тот же день он «отличился»! К чему было вообще кичиться, что вы майоры?

– Мы не кич… – толчок локтем в бок оборвал на полуслове фразу Назарова.

– Молчи лучше, – прошептал Мальцев.

– Правильно, – сказал Анисимов. – Молчи и думай! Да, эти… полицейские вели себя по-хамски! Но они же не террористы, чтобы их калечить и убивать…

– Да мы и не кале… А что нам было делать?! – снова не удержался Назаров.

– Вы должны были подавить их морально, а не физически. Моральное превосходство – уже пятьдесят процентов победы. Или все сто! И вчера вы могли в этом убедиться!

Проступок провинившихся разбирали минут сорок.

Впрочем, осуждали их не очень искренне, так – для порядка. В конце концов, решили ходатайствовать перед командиром об их порицании, без применения мер дисциплинарного характера.

Полковник решение строгого суда утвердил.

Глава 4

ИНЦИДЕНТ В ПУСТЫНЕ

Исламская Республика Иран. Пустыня Деште-Кевир"

"Центральный Иран – это сплошные бэдлэнды – «дурные земли». Полупустынные нагорья как-то незаметно переходят в совсем гиблое место – пустыню Деште-Кевир. Первые безжизненные «кевиры» – солончаки – появляются уже в полусотне километров от Тегерана, и несведущему человеку трудно бывает понять: он уже в преисподней или только на подступах к ней.

Считается, что из всех разновидностей пустынь самые жуткие – солончаковые. Тысячекилометровое безжизненное и бессмысленное пространство. Если волею случая человек оказывается здесь, то очень скоро начинает ощущать себя незначительной песчинкой, точнее, крупинкой, потому что классические барханы встречаются здесь редко: пропеченная солнцем истрескавшаяся белесая глиняная корка или раскаленная черная галька с выпирающими из земли скалами – таков здешний основной инфернальный ландшафт.

Здесь постоянно дует ветер, гоняя песок то в одну, то в другую сторону. Если задуматься, то пустыни – это самые большие песочные часы в мире. Только отсчитывают они не секунды, не минуты, и не часы, а века… Деште-Кевир и не заметила, сколько вековых страниц перевернули ее песчинки, но богатый дворец успел превратиться в руины, некогда оживленные аулы давно занесло песком, пересохли соляные реки.