Кто не думает о последствиях…

Полная безжизненность, песок переходит в растрескавшуюся желтую, красную, коричневую землю, белые, как снег, пересохшие русла – если сфотографировать, то можно принять за суровый российский зимник.

Американский спутник видовой разведки «Лакросс» регулярно отсылает в Центр фотографии, и у дежурного оператора всегда возникает такая ассоциация. А каменистые горы серого и красного цветов напоминают лунный или марсианский пейзаж. Но уже несколько дней, как общий алгоритм безжизненности нарушен: в пустыне появились два огромных грузовика, джип, несколько палаток, буровая вышка… Радиолокационная антенна пятнадцатиметрового диаметра даже с трехсоткилометровой высоты различает десять человеческих фигурок.

Бурение идет в штатном режиме. Гудит дизель, вращая скрипящую колонну бурильных труб, на глубине со скрежетом вгрызается в почву алмазная коронка. Камран что-то поет внизу, у оборудования, а Махди озабоченно смотрит, как уходит вниз труба: скоро надо вынимать керн и ставить очередное звено… Он не думает ни о зимней России, ни тем более о Луне или Марсе. Для него все это одинаково далеко и неинтересно.

Он думает о заработке и о следующей работе. Тут им обещали по пять миллионов риалов[35], такие деньги редко удается срубить… Правда, и работа тяжелая, особенно на невыносимой жаре… Солнцу еще далеко до зенита – только десять утра, а столбик термометра достиг сорока градусов по Цельсию и продолжает ползти вверх. В комбинезоне на раскаленной железной площадке очень трудно переносить жару…

А профессор Нилофер сидит в шезлонге, под тентом, в одних шортах и, почесывая волосатую грудь, пьет чай из армуды[36]. Его помощники там же, и тоже пьют чай.

Хотя, по большому счету, непонятно, кто чей помощник. Парвиз как-то накричал на профессора, да и Сохраб держится с ним… как с равным он держится, а не как со своим начальником!

Жару, конечно, можно перетерпеть, за такие деньги он готов поехать с профессором и в следующую точку – все лучше, чем опять идти на биржу труда… Но эти псы Реза и Аббас, вот они, стоят возле тента со своими автоматами, выслуживаются… У Резы вид благопристойный – худощавый, с аккуратно подстриженной остроконечной бородкой и узкими усиками – как в кино про мушкетеров.

А Аббас похож на Кинг-Конга. Какая зверская рожа! Но, несмотря на внешние различия, звериная суть их одинакова. От обоих исходит отчетливо ощущаемая угроза – как от тигров, уже отведавших человечины… Аббас – значит жестокий, и его поведение полностью оправдывает имя. Вчера он пнул ногой тихого безответного Эхсана, который случайно оказался на пути, а затрещины раздает направо и налево. И Камрана хотел ударить, но тот парень тертый, даже в тюрьме сидел, схватился за нож, и Кинг-Конг опустил руку.