Кто там во тьме?

Ритм все убыстрялся, звуки барабанов звучали все громче, запели шаманы. Если, конечно, эти монотонные звуки можно было назвать пением.

– Ну же! Танцуй! – снова зашипел Тан-гиль. Тиилины ноги заплясали сами по себе. Входя в ритм, девушка украдкой огляделась: странные, полупрозрачные фигуры шаманов стали изгибаться, раскачиваться в воздухе, сначала подступая к Тиили, а потом отдаляясь от девушки.

Тиили ничего не знала о духах Ката и Кат-гиля, что постоянно сопровождали этих существ.

Девушке было, с одной стороны, очень страшно, но в то же время ритм оказывал на нее гипнотическое воздействие. Тиили двигалась словно в трансе, ноги сами выделывали нужные фигуры.

Ритм становился все быстрее и быстрее. Тиили слышала возбужденные стоны мужчин – красивых, одетых во все черное. Им явно не стоялось на месте. Девушка прекрасно понимала – если б не Тан-гиль, те давно бы уже набросились на нее. На поляне противно запахло козлятиной…

Девушка отметила про себя, что и Тан-гиль не остался равнодушным к происходящему. В глазах монстра горело желание.

Песня шаманов оказывала возбуждающее воздействие. Девушка не понимала, да и не желала понимать, о чем эта песня. Песня напомнила ей о ритуалах, привезенных с востока, о юных девушках, отдаваемых в жертву в присутствии старейшин рода. На закате жизни старики любили наблюдать последний в этой жизни танец юной девушки. И даже слезы не могли их разжалобить. Вспомнив все это, Тиили заплакала от отчаяния, но сделать ничего не могла. Все в жизни должно идти своим чередом.

Красивые мужчины с бледными лицами были, на самом деле, намного хуже отвратительного старика. Тиили чувствовала, насколько они глубоко эротичны. А сейчас их возбуждение достигло высшего предела. Возбуждение не могло быть снято естественным путем. А потому мужчины начали проделывать прямо перед Тиили отвратительные вещи. Девушка отводила взгляд, старалась смотреть в другую сторону. «Монахи» обступили ее плотным кольцом, Тиили кружилась в танце, а потому смотреть в другую сторону было практически невозможно. Девушка закрыла глаза.

Торжествующий Тан-гиль ни на минуту не выпускал Тиили из виду. В его глазах светилось, однако, не только торжество. Тиили читала в его взгляде нечто большее. Девушка предпочла бы ненависть Тан-гиля, только не похоть. Она крепче зажмурила глаза. Однако ритм танца все убыстрялся, и Тиили нужно было смотреть, куда ступать. А потому глаза все время приходилось открывать.

Скоро она начала уставать. После тяжелого подъема в гору было просто бесчеловечно и безжалостно заставлять ее танцевать так долго.

«Отпустите меня», – беззвучно взмолилась Тиили. Попросить пощады вслух она просто не смела.

А ритм становился все более быстрым. Песня шаманов перешла в отдельные выкрики.