Льдинка

Злата заплакала от испуга, она видела, что у мамы нет половины лица, там что-то мокрое и красное, а на оставшейся половине бешено вращается уцелевший глаз. Мама пыталась улыбнуться посиневшими губами, вздохнула и умерла. Облачко к тому времени стало угольно-черным. Это событие врезалось в память Златы на всю жизнь.

Сегодня она видела такие же облачка над всеми членами группы. Она не удивилась, увидев, что у Кости и этого ненавистного норвежца они темно-бордового, почти коричневого цвета, словно кусок заветренного мяса, только мух не хватает. У остальных ауры были примерно одинаковые – бледно-зеленые, у Тимы и Дильса, правда, они были более насыщенного цвета. Но ее поразил Аммонит. Облачко над его макушкой было таким же, как у ее матери, нежно-золотистое, оно искрилось, как маленькое солнце. Но самое страшное, что нить, плавно покачивающаяся над его аурой, была короче, нежели у других.

Потом все исчезло, и она долго размышляла, не показалось ли ей все это. Разумеется, она ничего не сказала Дильсу. Во-первых, он был атеистом, который верил только в коммунизм и светлое будущее партии. Во-вторых, последние события в значительной степени пошатнули его авторитет в ее глазах. А в-третьих… она просто не хотела ни с кем делиться своей тайной. От этого она даже испытывала некоторое эгоистическое удовольствие, хотя прекрасно понимала, что это не красит ее.

Она услышала, как зашуршала палатка и наружу выбрался Аммонит. Сердце женщины екнуло.

– Ты куда? – хрипловато спросила она, видя, что он направляется к выходу."

"– Пойду, подышу нормальным воздухом, – сказал он, застегивая куртку. – Сон не идет.

Он вышел из пещеры, и Злата, помедлив, пошла за ним. Только бы Дильс не увидел их!

Снаружи было тихо, как в склепе. Чернильное небо плотным покрывалом накрыло остров, на нем хрустальными осколками проклевывались звезды. Аммонит стоял, глядя куда-то в сторону океана.

Злата робко дотронулась до его плеча, и Аммонит с улыбкой обернулся:

– Тоже не спится?

– Ты… Тебе не холодно?

– Я все хотел тебя спросить. Только не обижайся, ладно?

Злата горько усмехнулась:

– Ты меня заинтриговал. Спрашивай.

– Артур и Костя… Это ведь не твои сыновья?

– Биологически нет. Но я люблю их как родных.

– Это дети Дильса? – допытывался Аммонит, и Злата, помедлив, ответила:

– Нет. Мы взяли их из детского дома. Своих детей у нас нет.

Даже в темноте Аммонит видел, какого труда стоило этой маленькой женщине сообщить почти незнакомому человеку такую пикантную подробность. Он молча ждал, понимая, что сейчас последует продолжение, и не ошибся.

– Мне кажется, я знаю, о чем ты думаешь, – промолвила Злата. Она кашлянула и произнесла: – Дело в нас обоих.

– Нет, – покачал головой Аммонит. – Не ври мне.