Льдинка

Наутро погода мало изменилась, и у входа в лагерь намело нешуточные сугробы. Дильс долго молчал, затем сказал:

– Я предлагаю взять с собой вещи. Еще одна такая ночь, и мы околеем. Мы вполне можем разместиться в первой пещере. Места там достаточно, в углу я видел ложбину, там есть родник. Так что водой мы обеспечены, не нужно топить снег.

После этих слов Злата покрылась мертвенной бледностью, но Дильс делал вид, что не видит этого.

– Согласен, – бросил Тух-Тух.

– Ну с тобой и так все ясно. Что другие скажут?

– Я «за», – буркнул Костя, нацепляя на шапку снегозащитные очки.

– Дильс, что ты делаешь? – с отчаянием прошептала Злата.

– То, что нужно, – отрубил Дильс, избегая встречаться взглядом с женой.

А затем он и вовсе сказал то, что потрясло всех:

– Хочешь, можешь оставаться со своим ухажером. Я смотрю, вы как голубки все время воркуете…

Широко распахнутые глаза Златы заблестели от слез, и кулаки Аммонита непроизвольно сжались. Тух-Тух без интереса наблюдал за семейной разборкой, стоя в своей неизменной позе – прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Свою бороду он заплел в две косички, и сейчас, как никогда, напоминал викинга, разве что боевого топора и рогатого шлема не хватало."

"Все вещи были собраны, люди утеплились, нацепили очки и уже собирались уходить, когда Злата сказала:

– Дильс, я сегодня видела во сне летучую мышь.

Дильс пробубнил что-то неразборчивое и буквально вытолкал всех наружу. Поколебавшись, Злата тоже вышла за ними.

– Летучая мышь? – переспросил Костя, когда они зашагали. – А что это значит?

– Смерть, – коротко ответил Тух-Тух и посмотрел в нерадостное небо, которое нависло так низко, что того и гляди свалится на них. – Не совсем те слова, которые хочется слышать перед тем, как спускаться в пещеру, должен заметить.

Костя испуганно моргнул и прибавил шагу. Губы Тух-Туха тронула улыбка. Серая и недоверчивая, как стены Белого Савана.

– Лаз наверняка завалило снегом, – по дороге сказал Антон.

– С ним все нормально, – не поворачивая головы, сказал Тух-Тух. Тима хотел насмешливо поинтересоваться, уж не стал ли он ясновидящим, но передумал.

А он оказался прав. Вокруг намело целые холмы снега, а вход в пещеру даже не засыпало. Лаз продолжал оставаться чистым, словно его регулярно убирал и чистил трудолюбивый дворник. Окруженный барханами снега, он звал взволнованных путников, ухмыляясь, как беззубый череп.

– Мне это не нравится, – проговорил Дильс. – Слишком много странных совпадений.

– Никаких совпадений. – Тух-Тух смачно высморкался прямо в снег. – До тебя долго доходит, Дильс, хотя на жирафа ты не похож. Мы созрели, ясно теперь? И даже если тут поднимется цунами, вход в пещеру будет всегда открыт для нас. Для нас, подчеркиваю, но не для кого-либо еще. Вот такая штука.