Льдинка

На правой стал темнеть ноготь на безымянном пальце, мизинец как-то необычно изогнулся, словно пьяный. Пока Антон тупо сидел, пытаясь осмыслить, что же с ним все-таки происходит, он услышал, как Артур сквозь сон несколько раз пробормотал: «Как… забыть, нет, невозможно… Родинка. Да, родинка». Что еще за родинка?

Ночью Злата услышала какой-то шорох и мгновенно подняла голову. В палатку просунул голову Тух-Тух.

– Ты не спишь? Злата? – шепотом сказал он.

– Что ты хотел?

– Спуститься вниз. Ты сегодня сказала, что готова, – тихим голосом произнес Тух-Тух.

Злата стала вылезать из спальника и разбудила Дильса.

– В чем дело?

– Вылезайте. Все вылезайте, мне нужно кое-что сказать вам, – сказал Тух-Тух.

– Где Артур? – спросил Дильс, надевая куртку.

– Вот это и я хотел выяснить, – мрачно сказал норвежец. – Я давно за ним наблюдаю, и его поведение нравится мне все меньше и меньше. – У меня… возникло одно подозрение. Но чтобы оно подтвердилось или, наоборот, было опровергнуто, нам нужно спуститься в ту маленькую пещеру.

Злата глянула на ауру норвежца. Из темно-коричневой она стала синеватой, почти лазурного цвета. Значит, не лжет. И в самом деле чем-то очень обеспокоен. Куда больше, чем кладом, самолетом и всем остальным.

– Ты опять что-то скрыл? – спросил Дильс.

Тух-Тух оставил его вопрос без ответа. Из другой палатки уже вылезал Тима.

– Антон останется, – сказал он. – У него… с пальцами на ногах что-то. Ногти слезают.

Дильс открыл рот, чтобы что-то спросить, но тут же захлопнул его. Он посмотрел на Костю. Укутавшись спальными мешками, тот сидел в одной и той же позе с тех пор, как изрезал себе горб, напоминая погруженного в размышления старого индейца. Горб на спине стал еще больше, это все заметили, но старались обходить эту тему стороной.

– Пошли, – отрывисто бросил Дильс.

Перед тем как лезть в злосчастный восьмой лаз, Тух-Тух спросил:

– А ты веришь в бога, Дильс? Может, пора?

– Нет, я тебе уже говорил, – отозвался тот. – Бог приносит куда больше страданий, чем сатана.

– Это спорный вопрос, – не согласился норвежец.

– И потом, что это за бог, который пинками гонит народ из рая только потому, что какая-то ссыкуха надкусила не то яблоко?

– Ты читал Библию? Впрочем, да, ты же говорил.

– А ты сам-то во что веришь?

– В себя, – проговорил Тух-Тух, и Тима был готов спорить на что угодно, что в этот момент он улыбался.

– Не обижайся, но ты слишком самоуверен. Давно хотел тебе сказать, что на обычного человека ты не похож, – сказал Дильс.

– Я знаю это.

– Для тебя человеческая жизнь не дороже вот этих зеленых слизняков, – после недолгого молчания сказал Дильс.

Тух-Тух сардонически засмеялся.

– Да, я не люблю людей.